Тайна Тюдоров - Гортнер Кристофер Уильям - Страница 15

Мне почудилось, будто герцог вместе со всем своим Советом в черных мантиях уже подкрадывается к нам, сжимая в руках ордер на арест; я едва удержался, чтобы не оглянуться.

– Робин знает о твоих догадках? – спросила она.

Я проглотил комок в горле. С одной стороны, так и подмывало рассказать ей о подозрениях насчет Роберта и таинственном разговоре леди Дадли и герцогини Саффолк. С другой стороны, это всего лишь догадки. В итоге неведомая сила заставила меня промолчать. Что бы ни замышляли Дадли на мой счет, это ее не касалось – по крайней мере, пока.

– Ваше высочество, – наконец вымолвил я, – я не знаю, заслуживает ли доверия Роберт Дадли. Но если вы прикажете, я смогу это выяснить.

Она вдруг непринужденно рассмеялась, и так же внезапно ее смех смолк.

– Охотно верю, ты сделаешь то, о чем говоришь. К худу или к добру, их испорченность пока не коснулась тебя. – Она улыбнулась с неожиданной грустью. – Так что же ты хотел от меня, мой доблестный оруженосец? Я вижу по тебе: ты страстно чего-то желаешь. А я, поверь, понимаю толк в страстных желаниях.

Я вдруг осознал, что ответ на этот вопрос был мне известен всегда. Просто я не ведал, представится ли случай произнести его вслух:

– Я хотел бы помогать вашему высочеству, к чему бы это ни привело.

Сцепив руки, она смотрела вниз, на запятнанный вином подол платья.

– Не ожидала обрести друга нынче ночью. – Она подняла взгляд. – Я высоко ценю твое предложение, но принять его не могу. Это создаст тебе много трудностей при твоем положении, которое и так кажется мне не слишком устойчивым. Но от сопровождения до причала я бы не отказалась. Мои дамы, должно быть, заждались.

Я низко поклонился, внезапно почувствовав себя опустошенным. Она протянула руку и коснулась моего рукава.

– Только сопровождение, – мягко добавила она, – для моей безопасности. Я пойду впереди.

Не произнеся больше ни слова, она проследовала через внутренний двор в лабиринт пустынных, увешанных шпалерами галерей, мимо оконных переплетов, скрытых бархатными портьерами, мимо бойниц, сквозь которые виднелись залитые лунным светом дворики и сады. Я шел за ней и размышлял: что она должна чувствовать в этом дворце, построенном ее отцом для ее матери как памятник той страсти, что поглотила Англию и иссякла на эшафоте. Однако лицо Елизаветы оставалось невозмутимым, как будто она не чувствовала ничего.

Мы вышли туда, откуда начинался наш путь, – в туманный сад у причала. Там стояли на страже обе обеспокоенные дамы. Мистрис Эшли бросилась навстречу Елизавете, сжимая в руках ее плащ, но принцесса остановила ее повелительным жестом. Другая ее спутница, мистрис Стаффорд, осталась на месте, закрыв лицо капюшоном из рыжеватого бархата.

Меня не покидала тревога за Елизавету. Она обернулась ко мне:

– Настало время позаботиться о безопасности тому, у кого достанет на это мудрости. Дадли вызвали бурю, которая сметет наше королевство. И если есть на свете хоть малая доля справедливости, они за это заплатят. Отныне я не хочу быть связана с ними, ибо люди лишались жизни за куда меньшие прегрешения. – Она отступила. – Прощай же, оруженосец. Не думаю, что мы встретимся вновь.

Она шагнула к лестнице. Ее плечи укрывал плащ, верные спутницы шли по бокам. Спустя несколько мгновений я услышал плеск весла о воду, и суденышко, подгоняемое приливной волной, устремилось вдаль от Уайтхолла, унося Елизавету от двора с его интригами. И от меня.

По мере того как она удалялась, я чувствовал, что становлюсь все спокойнее. Да, она отвергла мою помощь, но лишь потому, что моя судьба была ей небезразлична. Мне было грустно, и все же я радовался, что у принцессы еще есть спасительная возможность покинуть Лондон. Как верно подметил мастер Сесил несколько часов назад в этом самом саду, этот двор небезопасен. По крайней мере, для нее.

Для нас обоих.

Я снова нащупал в кармане перстень. Первое и, возможно, последнее поручение лорда Роберта провалено, и теперь мне следовало позаботиться о собственной безопасности.

Я зашагал обратно во дворец. После мучительных многочасовых блужданий я наконец добрел до конюшен. Псы лениво гавкали, глядя на меня через полуопущенные веки, лошади дремали в своих расписных стойлах. На всякий случай я проведал Шафрана и удостоверился, что о нем позаботились как следует и дали вдоволь овса. После этого я сбросил туфли и дублет, отыскал в углу грубое одеяло и, завернувшись в него, зарылся в кучу соломы. Мне было тепло и уютно, и пахло домом.

Глава 9

Проснувшись, я не сразу понял, где очутился: мне показалось, что я в замке Дадли снова заснул на конюшне с книгой, которую стащил из библиотеки. Я сонно пошарил под боком в поисках книги и, не обнаружив ее, внезапно вспомнил все события минувшей ночи.

Мне стало весело. Что ни говори, не самое благоприятное начало службы при дворе. Приподнявшись на локтях, я потянулся за туфлями и обмер. Притаившись за кучей сена, юный конюх уже по запястье засунул руку в мой дублет.

– Если тебе нужно это, – улыбаясь, я потряс кошельком, – то имей в виду, я всегда сплю с ним.

Мальчишка так и подпрыгнул от неожиданности. Взлохмаченные темные локоны, большие возмущенные глаза – ни дать ни взять испуганный серафим. Я узнал его: тот самый тянувший руку за монетой конюх, которому я вчера поручил заботу о Шафране. Он носил форменную одежду из льна и кожи, но и под ней было видно, что парень худ как палка и, вероятно, не понаслышке знаком с голодом. Самый что ни на есть скромный слуга на конюшне, возможно к тому же сирота. Лондон кишит такими, и где же еще юнцу без роду без племени искать работу, как не в лабиринтах королевского дворца?

Я натянул туфли.

– Так ты собираешься отвечать, почему чуть не обокрал меня? Или позвать главного конюшего?

– Я не крал! Я только хотел…

Его притворное возмущение быстро угасло. По лицу было видно: мальчишка не позаботился заранее о благовидном предлоге на случай поимки. Я едва сдержал улыбку.

– Так что, говоришь, ты хотел?

Он выпятил подбородок:

– Ты мне задолжал. Ты же заплатил за свою лошадь. Но если хочешь, чтобы ее накормили и почистили сегодня утром, плати снова. С виду ты не из благородных. Только им разрешается держать здесь своих животных и не платить.

– Вот как?

Я открыл кошелек. Теперь-то я могу смело швыряться золотом, хотя, вполне возможно, это последний полный кошелек в моей жизни.

Мальчишка поймал монету. Его глаза в зеленую крапинку сузились.

– Это настоящий золотой энджел?[3]

– Полагаю, да. – Я поднял свой помятый дублет. – Этой ночью я хорошо потрудился и честно его заработал.

Просовывая руки в рукава, я заметил, что мальчик кусает монету. Кивнув с видом бывалого ростовщика, он опустил ее в карман. Этого золотого наверняка хватит на целый месяц содержания Шафрана, но я не жалел о своем расточительстве. Мне-то известно, что значит трудиться, не получая платы. Кроме того, у меня созрел план. Я ведь совсем недавно был таким же сорванцом, шустрым, словно уличная дворняжка, умеющая ловко уворачиваться от пинков. Мальчишки, как он и я, видят и слышат гораздо больше, чем можно подумать.

– Впрочем, это никого не касается, – подытожил я. – И кстати, меня зовут Брендан. Брендан Прескотт. А ты?..

– Перегрин.

Он уселся на стоявший неподалеку бочонок и извлек из джеркина[4] два диких яблочка. Одно бросил мне.

– Как охотничья птица[5].

– Интересное имя. А еще какое-нибудь у тебя есть?

Откусив от яблока, я скривился. Есть хотелось ужасно, ведь у меня крошки во рту не было со вчерашнего утра. Но яблоко попалось очень уж кислое.

– Нет, – ощетинился он. – К чему мне фамилия?

– Действительно, ни к чему, – согласился я. – По крайней мере, легко запомнить. А сколько тебе лет, Перегрин?