Голос - Сильвен Доминик - Страница 7

— И это приносит облегчение?

— Не окончательное.

— Так как же ты держишься?

Брюс поднялся и сказал, глядя на окна Кастро:

— Я стараюсь не очень напиваться.

— Ага! И выкладываешься на работе.

— Да, работу свою я люблю.

— В конечном итоге ты простой парень, повезло тебе.

Брюс выждал минутку и сказал:

— Я могу тебе доверять в отношении кассеты, Фред?

— Мой шеф— вот тип, которому точно доверять нельзя.

— Ты ему ничего не скажешь. Когда придет время, я солью тебе всю информацию. Только тебе. Идет?

— А если он решит все слить? Это же вполне в его духе, не так ли?

—Кто? Вокс?

— Ну да. Одна женщина из этого дома мне сказала, что ночью был шум. Фонограмма «Запретных ночей». Это он поставил диск, да?

— Как мужик ты так себе, но журналист хороший, Фред.

— А что мне еще остается? Как, впрочем, и тебе, старина. Несмотря на твой стоический вид.

—Иди домой. Не советую попадаться на пути Матье Дельмона.

Брюс пересек бульвар, подняв руку в знак прощания, не оборачиваясь. Ему не хотелось, чтобы Гедж видел его лицо. Простой парень. Он швырнул сигарету в сливную решетку и подумал о ребенке, которого у них с Тессой никогда не будет. Он ни с кем не говорил об этом. Даже с Геджем. Иногда ему случалось думать о том, как все могло обернуться, роди она ему ребенка. Их ребенка. Он думал об этом с горечью, но без ненависти. Даже без ревности. Она жила своей жизнью, без него, она соблазняла других мужчин. Последним по времени был американец в расцвете лет. И при деньгах. Вот и все. Если порой он и мечтал о ней, то не потому, что хотел вернуть ее, в отличие от Геджа. Он просто хотел, чтобы она подробно, пункт за пунктом, рассказала ему, в чем ее тайна. Та магия, которую она носила в себе и благодаря которой он смог составить себе воспоминания из ничего. Несколько слов. Духи. Жест. Какая-то мелочь. Такая бесплотная. Которую так трудно забыть. Может быть, если объяснить ее как следует, она могла бы раствориться.

Брюс, мне нужно с вами поговорить.

Начальник криминальной полиции подвел его к высокому среднему окну, выходившему на бульвар. Сдвинул на одну сторону двойные шторы, открыв вид на темный силуэт метромоста и на верхушку Эйфелевой башни вдалеке.

— Помните, что я говорил вам по поводу женщины-приманки?

Брюс кивнул. Эта идея пришла в голову помощнику комиссара Клеману Леонару, а потом ее поддержал и развил судебный психиатр. Можно сказать, даже присвоил ее. Взять за основу официальную версию, предложенную прессе: Вокс реагирует на определенный тип голоса. Следует определить, на какой именно, а потом найти сотрудницу полиции с соответствующим тембром. Матье Дельмон продолжал:

— Мы ее нашли. И чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что это стоит попробовать. Что вы об этом думаете?

Это был чисто формальный вопрос. Мастер налаживать связи, Дельмон знал, что в любой войне информация имеет большое значение для поддержания войск в боевой готовности. Брюс ответил уклончиво, желая дать своему начальнику повод отругать его за Геджа; ни тот, ни другой не были дураками, тем более следовало уладить это дело как можно быстрее:

— Я тоже думаю, что попробовать можно, но нужно проявлять большую осторожность относительно того, что можно передавать в прессу.

— Безусловно. Это женщина опытная. Капитан Мартина Левин. Вы с ней не знакомы?

— Имя мне ничего не говорит.

— Тринадцать лет в комиссариате восьмого округа. Отличный стрелок, прекрасный послужной список. К тому же, думаю, она будет хорошо смотреться по телевидению.

— Почему вы так уверены?

— Она хорошо держится, и ее нелегко вывести из себя. Такая, знаете, спокойная уверенность без тени претенциозности. Идеал. Журналисты на нее клюнут.

— Когда она приедет?

— Как только сможет. Я буду держать вас в курсе. Вы говорили о прессе. Вам удалось нейтрализовать этого телевизионщика? Фредерик Гедж, я правильно называю?

— Он сообщит об убийстве с утра пораньше. Но я рассчитываю, что он не упомянет о кассете.

— Только рассчитываете?

— Почти уверен. Я дал ему понять, — что мы будем молчать на этот счет. В любом случае он не захочет лишиться своего источника ради неясного обрывка информации.

— Очень надеюсь. Я наложил взыскание на кретина, который его впустил, но это проблему не решает. Вы знакомы с этим типом, так что, по сути дела, только вы и можете его контролировать. Полагаюсь на вас.

— Я этим займусь, шеф.

Финал «Реквиема». Дельмон и Брюс подождали, пока Санчес достанет компакт-диск из проигрывателя. Он подошел к Дельмону, сказал, что обработал микрокассету, что отпечатков на ней нет— как обычно, и что можно прослушать пленку в квартире. «Хорошая работа, Санчес», — подумал Брюс. Шеф может отметить быструю работу отдела криминалистической экспертизы. Одно обидно: Брюс предпочел бы, чтобы эксперт сначала поделился своей идеей с ним. Но коль скоро большое начальство не каждый день приезжает на место происшествия…

Трем полицейским приказали выйти на площадку. Только Брюс и Шеффер обменялись взглядами. Остальные ушли в себя. В том числе и Дельмон, слушавший приглушенные крики и стоны, не вынимая рук из карманов и старавшийся держаться прямо. «Звезды… это машины… Звезды… это… машины… Звезды— это машины».

И снова стоны. Ругательства. Хриплый крик: крик женщины, которой зажимают рот. Во всяком случае, именно так объяснил Шански, профессор Высшей национальной школы телекоммуникаций, когда ему дали прослушать все кассеты. И последний крик. Самый страшный. Тот, что становится все слабее, пока не воцарится смертная тишина, тоже записанная утонченным убийцей. Дельмон, как и все остальные, только что услышал запись смерти. Смерти Эмелин Дюнан, двадцати трех лет, студентки биологического факультета и уличной певицы, найденной мертвой в своей квартире, как и все остальные жертвы. Это было четыре месяца назад. Брюс вспоминал лицо Эмелин. Каштановые волосы, энергичные черты, чарующая улыбка. Вокс забрал у нее все. Все, до последнего вздоха. Ее убийство свелось к записи: колебания акустического давления, преобразованные в колебания электрического напряжения.