Голос - Сильвен Доминик - Страница 44

В подъезде дома, где жила Тесса Роббинс, сидела консьержка, пахло старой восковой мастикой, а широкие мраморные ступени покрывала красная ковровая дорожка. Покой, нега и легкий налет скуки. В двух шагах от улицы Оберкампф. Брюс поднялся на пятый этаж на лифте. Он позвонил, услышал шаги, встал точно напротив дверного глазка, свет в котором на некоторое время исчез. В распахнутой двери появилась Тесса Роббинс в роскошном черно-сером халате. Затянутые в «конский хвост» волосы позволяли лучше, чем когда-либо, рассмотреть ее слегка асимметричное лицо. Она была почти не накрашена и казалась усталой. Тем не менее она встретила его лукавой улыбкой, совершенно не отличавшейся от тех, которые иногда дарила ему в годы совместной жизни.

— Могу я зайти на пять минут?

— Конечно, Александр.

Она посторонилась, давая ему проход, закрыла дверь, потом поцеловала его в щеку.

— Ты гулял под дождем?

— Да, с нашим общим другом.

Она пожала плечами, не выразив особого интереса, и повела его за собой по коридору, завешанному натюрмортами, заставленному комодами XVIII века и бюстами маркиз. Салон был меблирован скорее в американском стиле, с широкими кожаными диванами и баром, занимавшим целую стену. Широкое окно выходило на Сену, мост Альма и купола Гран-пале. Она предложила ему сесть, потом принесла полотенце. Сама села на другом конце того же дивана и смотрела, как он промокает волосы. Она сказала:

— Ты все такой же красивый. Даже когда мокрый и пахнешь, как старый пес.

— И ты тоже.

— Что случилось? Надеюсь, ничего серьезного?

— Ты знакома с Аленом Саньяком.

— Ты не спрашиваешь, значит, я не должна отвечать.

— Этот тип сотрудничает с нами по делу Вокса.

— Да, я знаю.

— Ты это знаешь?

— Да, я встретилась с ним, потому что он хотел получить от меня сведения о тебе. Он опасался, что ты примешь слишком близко к сердцу роль координатора этого расследования.

— Что ты ему сказала?

— Безобидную неправду. Что ты любил бывать за городом, ловить тунца. Да вообще все, что мне приходило в голову. — Брюс поднял брови. Она продолжала: — Мне не хотелось говорить с ним о тебе. Мне не хотелось произвести на него плохое впечатление. Нужно было найти компромисс.

— Почему ты с ним спишь?

— Первый раз это случилось, потому что он ужасно этого хотел.

— Ну, такое можно сказать о почтальоне.

— Ален Саньяк появился в тот момент, когда я перечитывала бурную биографию Клауса Кински.

— Это могли быть и «Приключения Пифа». Что за чушь!

— В конце века мне стало скучно, Александр. В семидесятые все казалось таким возбуждающим.

— В те годы ты была слишком молода.

— Я из молодых, да ранних.

— Ну а во второй раз?

— Какой второй раз?

— Саньяк.

— Знаешь, секс без любви доставляет мне больше удовольствия.

— Да, иногда этим вещам совсем не обязательно совпадать.

Она снова улыбнулась ему и пожала плечами. После этого закурила. Он посмотрел, как она зажигает сигарету, вспомнил и другие ее жесты, такие же плавные. Ему захотелось провести рукой по ее шелковистым волосам и погладить ее по подбородку. Но, сказав себе, что вполне достаточно знать, что в мире существует такое очарование, он встал.

— Береги себя, Тесса. И не открывай дверь, кому попало.

— У меня надежный инстинкт.

— Даже Фреду Геджу.

— Фред носит свое отчаяние с той же гордостью, как другие— очки «Рэй Бэн». Это придает ему стиль.

— Я думаю, что он от него балдеет.

— Ну, такое с нами со всеми случалось. Извини, я себя виноватой не считаю.

— А с Саньяком, это будет продолжаться?

— Еще не знаю. Мне нравятся его разговоры. Ален— очень умный извращенец.

— Его разговоры?

— Он мне рассказывал много захватывающего о власти Глагола. О силе мантр в самой древней индийской религии. Самое великое из литургических восклицаний — это Ом! Все ведические молитвы начинаются и кончаются этим слогом. Он родился по меньшей мере за шестнадцать столетий до Иисуса Христа, ты знал?

— Нет.

— Ом! Это таинственный возглас, придающий энергию религиозным церемониям. Это абсолютный звук. Еще Саньяк сказал, что это первородный Глагол, чьи отголоски звучат в бесконечности.

— По-моему, он это где-то украл, а если я могу тебе дать совет, то оставалась бы ты лучше со своим американцем. Может быть, он не такой блестящий рассказчик, как Саньяк, но было бы обидно лишиться такого вида из окна.

— Я предпочла бы приобрести точку зрения на существование.

— Одна точка зрения у тебя уже есть. Немного старомодная, но может помочь.

— Как я люблю, когда ты пускаешься в философию.

— А я люблю, когда ты живешь своим умом,

— Ты думаешь, мы когда-нибудь еще увидимся, Александр?

— Судя по всему, скоро род человеческий эволюционирует. Следующий этап— это бессмертный робот. Он появится, как только мы научимся перекачивать наши души в машины. Вот тогда я тебе и позвоню.

— Как забавно, Саньяк мне тоже рассказывал что-то в таком роде.

— Хороший прием, чтобы завлечь девчонку.

— Честно говоря, меня это не завлекло. Кому будут нужны женщины в новом мире? Ведь детей-то не будет.

Она уже не улыбалась, на лице появилось выражение ожидания. Он подошел, с закрытыми глазами поцеловал ее в лоб и сказал, что ему пора уходить.

Алекс Брюс проехал мост Конкорд и повернул на набережную Анатоля Франса. Он мне рассказывал много захватывающего о власти Глагола. Может быть, именно так Вокс соблазнял своих жертв. С помощью власти слов. Он мог быть великолепным собеседником с внешностью, не вызывающей никаких подозрений, ищущим голос, который раздразнил бы его извращенное желание. Чтобы усыпить бдительность, он будил интерес. Интерес к истории, ко всем этим историям, правдивым или вымышленным. Брюс подумал, что и Фред Гедж соблазнил Тессу таким же образом. Своими речами он заставил ее мечтать. Но он не продержался тысячу и одну ночь. Он получил отставку, как только ей наскучили телевизионные и журналистские анекдоты.

Брюс включил радио, нашел какую-то станцию. Он сразу же узнал группу «Morcheeba» и с радостью вслушивался в ее звучание. Года три назад, когда они расстались с Тессой, он, привлеченный нежностью черных голосов, купил диск «Полное спокойствие» и в последнее время часто слушал его.