Голос - Сильвен Доминик - Страница 15

— Кто заменил Изабель Кастро в эфире вчера ночью?

— Молодой Давид Шевалье. Он решил сделать передачу о Кастро. Все плакали. Лучше было бы дать час классической музыки, честное слово.

— Вы не заметили ничего необычного во время передачи?

— Нет. Если не считать всеобщего уныния.

— А что вы делали потом?

— Пошли с Давидом пропустить пару стаканчиков виски в «Мелюзье», это бар на улице Ранела, мы туда часто ходим.

— Выходя из здания, ничего не заметили?

— Что, например?

— Букеты под портретом Изабель.

— Да. Мы сели на корточки, молча посмотрели на них, потом Давид сказал мне, что Изабель и аудиторию связывало нечто, что сильнее смерти. Я не хотела с ним спорить. В этом возрасте мы все романтики.

— А розы там были?

— Постойте… Да! Маленький букет красных роз с кремовым конвертом.

— Вы его трогали?

— Нет.

— Рядом никого не было?

— Нет. Вы думаете, что… это Вокс положил розы?

— Я ничего не думаю, но я все фиксирую. В любом случае спасибо за пленки. Если что-то вспомните, звоните, не стесняясь.

Он чувствовал, что ей не хочется заканчивать на этом. Он ждал, что она снова одарит его усталой улыбкой, но этого не произошло. Она протянула руку к «Нагре» и спросила:

— Знаете, как я узнала о ее смерти? Он помотал головой.

— Из теленовостей, вчера утром. Фредерик Гедж, чуть ли не в слезах. Какой лицемер, я полутра в себя прийти не могла.

— Почему лицемер?

— Потому что этот тип мог бы проявить немного такта и говорить о ней более нейтральным тоном. Зачем называть человека совершенством, если на самом деле ты ее всей душой ненавидишь? — Брюс застыл, ожидая продолжения. — Гедж работал у нас, когда мы делали обзорную передачу с репортажами. Года два назад. Они страшно разругались. Он обозвал ее истеричкой. Она его выгнала.

— Почему?

— Он сфабриковал репортаж о проституции. Дал фальшивое и очень сальное интервью. Потом выяснилось, что так называемая проститутка — одна из его подружек. Изабель была очень открытым человеком, но в том, что касалось профессии, компромиссов не допускала.

— Она испортила его репутацию?

— Насколько мне известно, нет. О нем больше никогда не упоминали на «Радио Франс», вот и все. Впрочем, через какое-то время он подался на телевидение.

Позавтракав в «Мелюзье» лепешками с томатным соком за неимением тостов с ветчиной, Алекс Брюс вернулся на работу. Бармен вспомнил, что много раз видел в своем заведении Изабель Кастро. В компании Майте Жуаньи, техников и ведущих с «Радио Франс» и с молодым человеком, вполне подходившим под описание Жюльена Кассиди. Ничего интересного.

Виктор Шеффер ослабил узел галстука, закатал рукава рубашки и тщательно протирал очки салфеткой. Упитанный сиаричок, сидевший между ним и его пишущей машинкой, что-то возбужденно рассказывал. Увидев Брюса, Шеффер перебил обернувшегося старика и посмотрел на него с благодарностью. «Еще один внимательный телезритель», — подумал Брюс, дожидаясь Шеффера в коридоре.

— За утро уже четвертый, с тех пор как твоему дружку-журналюте пришла в голову эта дивная идея подстегнуть население, — вполголоса сказал тот. — Первый видел, как Джон Траволта и Том Круз убивали Кастро во имя сайентологической церкви. Еще двое разоблачили своих соседей и приятелей из бистро. А этот утверждает, что это дело рук его сестры-близнеца. Но он не совсем уверен. Потому что вообще-то у него никогда не было сестры. Улавливаешь?

— Работы у нас много, старина. Помнишь, что сказал Кассиди?

Шеффер водрузил очки на нос и еще немного распустил галстук. Брюс похлопал его по спине и пошел к себе в кабинет. Открыл папку, полученную от Майте Жуаньи. Многочисленные фотографии, запечатлевшие ее вместе с Изабель Кастро. На одной из них продюсерша обнимала ведущую за талию, а та, вопреки обыкновению, вовсе не позировала. Кроме того, она и не улыбалась, и Брюс отобрал именно этот снимок для своей пробковой доски. Он отрезал Жуаньи и приколол Изабель Кастро рядом с Жюдит. Потом, как и каждый день, пробежал глазами по всем лицам. Задерживаясь на каждом, чтобы отыскать какую-то связь между ними. Гладкая кожа, кожа с отметинами возраста, легкие улыбки, серьезные лица. Варианты: хорошенькие, красивые, обычные, свежие, усталые. Ничего наводящего на след. Пока.

Брюс оставил дверь открытой. Дождавшись, пока лжеблизнец уйдет, он позвал Шеффера.

— Ну что, подведем итоги?

— О'кей! Два сотрудника из группы Ложе ходят по клубам боевых искусств, там пока ничего. То же по части цветочников. Чтобы всех охватить, нужна минимум неделя. Но поскольку все больше людей заказывают цветы по телефону, тут мы вряд ли сорвем джекпот. Карточка и букет в лаборатории. А я — у телефона или опрашиваю ясновидцев по очереди с Рейно. Иными словами, на данный момент мы в пролете.

— В любом случае я не возлагаю больших надежд на эти розы, — ответил Брюс. — По-моему, такие дешевые букетики покупают у уличного торговца или в метро. Тут следа не будет.

— Я так и подумал, когда увидел упаковку из паршивого целлофана.

Брюсу захотелось закурить, но он удержался. Немного выждал и сказал:

— Фред Гедж поссорился с Изабель Кастро. Какой-то липовый репортаж. Два года назад. Когда пресса без умолку твердила о Воксе.

Взгляд Шеффера свидетельствовал о том, как он ценит, что Брюс сказал ему правду, не пощадив при этом своего близкого приятеля.

— Ну и что будем делать? — спросил капитан.

— Надо покопать и тут.

— Хочешь, чтобы я этим занялся?

— Нет. Гедж часто приходит ко мне поплакаться в трудную минутку. Мне скоро представится такая возможность.

— Могу я тебя спросить кое о чем очень личном?

— Конечно. Тем более что я уже знаю, о чем пойдет речь. Ты хочешь знать, что у меня может быть общего с Геджем. Учитывая Тессу.

— Именно.

— Мне нужен Гедж. Я люблю его таким, какой он есть. И может быть, именно за то, какой он есть.

— А знаешь, за что я люблю тебя?

— Нет.

— За то, что иногда ты не стесняешься говорить, как шлюха.

— Ах вот оно что?

— Именно благодаря этой легкости у нас есть все шансы его взять.

— Иногда я говорю себе то же самое. Тем более что он, скорее всего, совсем другой. Систематичный и жесткий.