Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Кобзарь

Шевченко Тарас Григорьевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Кобзарь - Шевченко Тарас Григорьевич - Страница 96

Изменить размер шрифта:

Петербург, 15 января 1860

«Ой ты, темная дуброва…»

* * *

Ой ты, темная дуброва!

У тебя обновы

Трижды в год…

Богаты, видно

Сундуки отцовы.

Разукрасит тебя старый

Зеленым покровом, —

А сам глядит, любуется

Своею дубровой…

Насмотревшись на милую

Дочку молодую,

Возьмет ее, закутает

В ризу золотую

И укроет дорогою

Белой пеленою, —

Да и ляжет, утомившись

Заботой такою.

15 января 1860, СПб.

ПОДРАЖАНИЕ СЕРБСКОМУ

Сваты въехали во двор,

И жених — за ними.

Договариваться в хату

Пошли с отцом сваты.

Я тогда у молодого

Хлопца-чернобровца

Беру коня, и ни слова!

Отвожу к колодцу.

Конь заезженный: копыта

Стерты и побиты;

А узорное седельце

Ничем не покрыто.

«Ты скажи, скажи мне, коник,

Куда вы так мчались?»

«К чернобровке мы какой-то

Всю ночку скакали».

«Станешь пить ли, коник, воду

Нашего колодца?

Чернобровке молодицей

Стать нынче придется ль?»

4 мая 1860, СПб.

МОЛИТВА

Царям, всесветным шинкарям,

Дукаты, талеры, рубли

И путы лютые пошли!

Рабочим головам, рукам

Средь обокраденной земли

Свою ты силу ниспошли.

Мне ж, сыну горестной земли,

Подай любовь, сердечный рай

И больше благ мне не давай!

24 мая 1860, СПб.

* * *

Царей, кровавых шинкарей,

Ты в цепи крепкие закуй,

В глубоком склепе замуруй!

Рабочим людям, всеблагий,

Сынам ограбленной земли

Свою ты силу ниспошли!

А чистых сердцем — возле них

Поставь ты ангелов своих,

Чтоб чистоту их соблюли!

Мне ж, господи, любовь подай

К заветам праведным земли

И друга верного пошли!

25 мая Петербург, 1860

* * *

Злоначинающих сдержи,

Ты их в оковы не закуй,

В глубокий склеп не замуруй!

А доброзиждущим рукам

И укажи и помоги,

Святую силу ниспошли!

А чистых сердцем? Возле них

Постави ангелов своих

И чистоту их соблюди.

А всем нам, детям сей земли,

Единомыслие подай

И братолюбие пошли.

27 мая Петербург, 1860

«В былые дни, во время оно…»

* * *

В былые дни, во время оно,

Помпилий Нума, римский царь,

Тишайший, кроткий государь,

Уставши сочинять законы,

Пошел однажды в лес гулять,

Чтоб там, для отдыха поспавши,

Додумать, как бы заковать

Всех римлян в цепи.

И, нарвавши

Лозы зеленой по пути,

Из прутьев петлю стал плести

На чью-то шею. Вдруг нежданно

Он видит, что в тени платана

Спит девушка среди цветов…

Дриады стройные лесов

Померкли пред ее красою,

Перед богинею такою!

Пред ней Эгерия в тоске

Повисла в петле на суке.

Но на цветы взирает Нума

И на девицу, мудр и тих,

А в голове одна лишь дума:

«Как подданных сковать своих?»

28 мая 1860, С.-Петербург

«Ненасытным очам…»

* * *

Ненасытным очам,

Тем царям-божествам

Корабли и плуги,

Все богатства земли,

И хвалы, и псалмы —

Этим мелким божкам!

Работящим умам,

Работящим рукам —

Целину поднимать,

Думать, сеять, не ждать,

Что посеяно — жать

Работящим рукам.

Кротким сердцем простым

Миролюбцам святым, —

Царь небес и земли, —

Долголетье живым,

А усопшим твоим

Рай небесный пошли.

Все на свете — не нам,

Все богам, все царям!

Корабли и плуги,

Все богатства земли,

Друг мой милый… А нам…

Нам любовь меж людьми.

31 мая 1860, СПб.

ПЛАЧ ЯРОСЛАВНЫ

В Путивле-граде утром рано

Поет и плачет Ярославна,

Поет кукушкою, скорбя,

И скорбью мучает себя.

Молвит: «Полечу зегзицею,

Сизой чайкою-вдовицею

Я вдоль по Дону полечу,

Рукав бобровый омочу

В Каяле. И на теле белом,

На теле княжьем омертвелом

Я кровь сухую оботру,

Глубокие омою раны…»

И стонет-плачет Ярославна

В Путивле рано на валу:

«Ты ветер, ветер мой, ветрило!

Ты, господин мой легкокрылый!

Зачем крылом могучим ты

На войско наше с высоты,

На войско князя неустанно

Бросаешь злые стрелы хана?

Не мало ль неба, и земли,

И моря синего? На море

Качай насады-корабли.

А ты прелютый… Горе! Горе!

Мое веселье ты украл,

В степи ковыльной разбросал».

Тоскует, стонет, плачет рано

В Путивле-граде Ярославна

И молвит: «Сильный и седой,

Широкий Днепр! Своей волной

Пробил еси крутые скалы,

Катясь по землям половецким,

Носил еси на байдаках

На половцев, на Кобяка —

Носил дружину Святославлю!..

О мой Славутич достославный!

Мое ты ладо принеси,

Чтоб я постель ему постлала

И в море слез не посылала, —

Слезами моря не долить».

И плачет-плачет Ярославна

В Путивле, на воротах града…

Святое солнышко взошло.

И молвит; «Солнце пресвятое

На землю радость принесло

Земле и людям. Надо мною

Одной досель не рассвело.

Ты, господин мой, сжег долины,

Спалил еси траву степей,

Спалил и князя и дружину,

Теперь вдову его убей!

Ты, солнце! Не свети, не грей, —

Мой князь погиб… я тоже сгину!»