Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Кобзарь

Шевченко Тарас Григорьевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Кобзарь - Шевченко Тарас Григорьевич - Страница 87

Изменить размер шрифта:

Умерла с испуга

Скоро Катерина;

А Максим на дом сгоревший

Да на пепелище

Поглядел: чем тут поможешь!

Только ветер свищет

И в трубе и в дымоходе.».

Что на свете делать?

С чего начать, за что приняться?

Подумал и, перекрестясь,

Пошел в работники рядиться,

Чтоб вновь с голодной долей знаться.

Вдова осталась не одна,

А с сыном; осенью жениться

Ему советовала мать.

Да стой! От матушки царицы,

Да прямо-таки из столицы,

Пришел указ, — в солдаты брать.

То в первый раз такой указ

Дошел с Московщины до нас, —

На Украине ведь, бывало,

Охотою в казаки шли:

А в пикинеры, правда, брали,

Да все ж охочих. Как тут быть? —

Всем обществом совет держали. —

Кому в солдатах послужить?

И надумали все вместе,

Кто в селе поплоше…

Взяли сына у вдовицы —

Им он не годится —

Да и повезли к приему.

Вот ведь что творится

Здесь на свете. Вот-то правда

У людей, мой сыне!..

Я думаю, что доселе

Так на Украине.

Правды лучшей и не будет

Там, где в рабстве люди.

Через год как раз большая

Зима наступила:

Не растаял снег в апреле,

В логах все белели

До троицы снега, — тогда

И Очаков брали

Москали. А Запорожье

Раньте разогнали.

Кош весь рыцарский разбрелся…

А уж что за люди

Были эти запорожцы!

Не было, не будет

Им подобных!

Под Очаков

Гнали и Максима.

Там-то был он искалечен

И на Украину

Возвращен с отставкой чистой:

Правую, вишь, ногу,

Левую ли подстрелили.

У меня тревога

Началася: снова злая

Гадина впилася

В сердце самое, вкруг тела

Трижды обвилася,

Словно Ирод. Что тут делать?

Я хожу в тумане,

А Максиму, знать, хромому

Ничего не станет:

На костыль опершись, бродит,

Обо мне не знает;

А в Христово воскресенье

Мундир надевает

И медаль и крест прицепит,

Косу заплетает,

Да еще мукой посыплет…

И досель не знаю,

Для чего тогда солдаты

Косы заплетали,

Как дивчата, да мучицу

Даром рассыпали?

Так себе то было, в шутку

Или на забаву?!

Вот, как генерал, бывало,

Наш Максим на славу

Нарядится в воскресенье

Да приковыляет

В божий храм и там, на клирос

Ставши, распевает

Он с дьячком, а то так выйдет,

Да и прочитает

Апостола среди церкви

(Учился в солдатах

Он читать). А все ж какой-то

Он чудаковатый.

Хоть трудился, работящий,

Ни на что сурово,

Тихий, добрый, он не глянет.

Никому дурного

Он не сделает вовеки,

Не зацепит словом.

«Счастье людям и несчастье,

Говорит, от бога-Вседержителя; без бога

Нам ни до порога».

Был Максим на белом свете

Добрый вон из ряда;

А я, — как тебе промолвлю,

Ты, моя отрада!

Я… убил!.. Ох, погоди ты,

Отдохнуть мне надо,

Да тогда уж…

Говоришь ты,

Что видал колодец

Тот солдатов? Что и ныне

Из него пьют воду?

Крест, вишь, около дороги

И досель господень

Там стоит на перекрестке…

А не рассказали

Ничего тебе там люди?

Уж повымирали

Те свидетели, те люди,

Праведные люди;

Я ж доныне все терзаюсь

И терзаться буду

И за гробом…

Вот послушай,

До чего доводит

Сатана-то душу нашу:

Если не очнется

Кто да к богу не вернется,

Так он и вопьется

В сердце самое когтями.

Слушай же, что стало

С этим праведным Максимом…

Отдыха, бывало,

Он не знал. А в воскресенье,

В праздники ль иные

С псалтырем идет в лесок он

И слова святые

Он читает. Там, в лесочке,

В тихом уголочке

Катерину схоронили.

Оттого в лесочке

Он за упокой Катруси

Псалтырь прочитает;

А потом себе тихонько,

Тихо напевает

Со святыми и заплачет.

А потом помянет

Он за здравье тещу с сыном —

И веселым станет.

«Все от бога, — тихо скажет, —

Что укажет, делай!»

Так-то праведно он прожил

Здесь на свете белом.

А уж в будни так и вовсе

Не сидит он в хате;

Во дворе он все хлопочет:

«Леность нам некстати!»

Или скажет по-московски:

«Как бы, лежа в хате,

Не опухнуть». Взял он как-то

Заступ и лопату

И пошел, сердечный, в поле,

Колодец копает.

«Пусть, сказал, приходят люди,

Чтоб воды напиться,

За грешную мою душу

Господу молиться».

Вышел в поле, за дорогой

В балку он спустился,

Да и выкопал в долине

Колодец-криницу (Не один трудился; люди

Ему помогали.

Люди добрые, — колодец

Вместе с ним копали).

Обложил его он срубом,

Над дорогой в поле

Высоченный крест поставил…

Со всего раздолья

Далеко тот крест был виден

В чистом поле, в логе,

Чтобы знали: есть колодец

Около дороги,

Приходили бы водицы

Из него напиться

И за сделавшего это

Богу помолиться.