Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Кобзарь

Шевченко Тарас Григорьевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Кобзарь - Шевченко Тарас Григорьевич - Страница 85

Изменить размер шрифта:

Оренбург, 1850

«И станом гибким, и красою…»

* * *

И станом гибким, и красою

Пренепорочно-молодою

Я старый взор свой веселю.

Бывает так, что я смотрю, —

И — дивно! — как перед иконой

К тебе свою молитву шлю.

И жалко, старому, мне станет

Твоей девичьей красоты.

Что с нею делать будешь ты?

На белом свете кто же станет

Святым хранителем твоим?

Где тот, кто на тебя повеет

Отрадой в горести, в беде?

Кто охранит тебя, согреет

Огнем сердечным? Кто он?

Где? Ты сирота. Кто, кроме бога,

Тебя согреет хоть немного?

Молись же, сердце. Помолюсь

И я. Но некое прозренье

Вдруг наступает: ясно зренье,

И я молитвы не творю,

И на тебя я не смотрю.

Мне снится: матерью ты стала,

И вот передо мной предстало

Не в бархате твое дитя…

И вянешь ты. А дни летят,

Все увлекая за собою.

Надежда — скрылась и она,

Ты на земле как перст одна.

Своей обласкана судьбою

Была ты, только и всего,

Пока дитя твое росло,

Покуда силы набиралось.

Оперилось — и ты осталась

Стара и немощна. Людей,

Людей бездушных умоляешь

И Христа ради простираешь

У глухо замкнутых дверей

Худые руки.

Вот так же иногда тобою,

Тобою, сердце, молодою,

Свой старый взор я веселю.

На стан твой гибкий я смотрю,

Молитву богу посылаю,

Я небо за тебя молю.

Молись и ты, моя родная,

Пока еще твою судьбу

Святое небо не решило.

Оренбург, 1850

«Огни горят, оркестр играет…»

* * *

Огни горят, оркестр играет,

Оркестр рыдает, завывает.

Алмазом ясным, дорогим

Сияют очи молодые,

Блестят надежды золотые

В очах веселых, — любо и. м,

Очам негрешным, молодым.

И все хохочут, все смеются,

И все танцуют. Только я

Гляжу, и слезы тихо льются.

О чем, о чем же плачу я?

О том, быть может, что тоскливо,

Как день дождливый, сиротливый,

Минула молодость моя.

Оренбург, 1850

«Неволя, или горе злое…»

* * *

Неволя, или горе злое,

Иль пролетевшие года

Разбили душу? Иль с душою

Я вовсе не жил никогда?

А жил с людьми и опаскудил

И душу чистую?.. А люди!

(Смеются люди без стыда.)

Зовут ее и молодою,

И непорочной, и святою,

Как вздумают… Из вас любой —

Мой враг! И лютый! Вы украли

И в грязь поганую втоптали

Алмаз мой чистый, дорогой —

Мою вчера святую душу!

А вам смешно! Нехристиане!

От вашей грязи я заране

И грязным стал, и не узнать,

Бывал я чистым пли не был,

Когда меня на землю с неба

К себе вы взяли и писать

Стихи дрянные научили!

Вы на дороге положили

Тяжелый камень и разбили

О камень, господа страшась,

Мне сердце, ставшее убогим,

А в прошлом чистый мой алмаз!

Теперь иду я без дороги,

Без троп проторенных… А вы

Удивлены, что спотыкаюсь,

Что вас и долю проклинаю.

И плачу тяжко, и, как вы…

Души измученной чуждаюсь,

Своей неправедной души!

Оренбург, 1850

«Какого дьявола я трачу…»

* * *

Какого дьявола я трачу

Бумаги столько, перья, дни!

А то, бывает, и заплачу,

Да как еще! Но не одни

Дела мирские тут причиной;

Я плачу, словно старичина,

Который, выпив, слезы льет,

Что в мире сиротой живет.

Оренбург, 1850

«Все снится мне: вот под горою…»

* * *

Все снится мне: вот под горою

Белеет хатка над водою,

В тени под вербами стоит.

И все я вижу: дед сидит

Совсем седой и забавляет

Дитя кудрявое, ласкает

Родного внучка своего.

Все снится мне: неторопливо

Выходит мать., смеясь счастливо,

И деда и дитя свое

Три раза весело целует,

Малютку кормит, и милует,

И спать несет; а дед сидит,

Тихонько молвит, улыбаясь?

«Да где же это доля злая?

Печали эти да враги?»

И старый шепотом читает,

Перекрестившись, Отче наш.

Сквозь вербы солнышко сияет

И тихо гаснет. День погас,

Все смолкло. Помолившись богу,

Побрел себе и дед к порогу.

Оренбург, 1850

«Опять настало время злое…»

* * *

Опять настало время злое!..

А было доброе такое;

Мы собирались расковать

Своим невольникам оковы…

Но глянь!.. Опять струится кровь

Мужичья! Палачи в коронах,

Как псы голодные, за кость

Грызутся снова.