Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Кобзарь

Шевченко Тарас Григорьевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Кобзарь - Шевченко Тарас Григорьевич - Страница 42

Изменить размер шрифта:

VII

Вошла в хату. Катерина

Ей ноги помыла

И полдничать усадила.

Не до того было Старой Ганне.

«Воскресенье

Когда?»- вдруг спросила.

«Через день». —

«Молебен нужно

Справить — помолиться

Николаю-чудотворцу,

Вынуть бы частицу, —

Что-то долго Марка нету…

Сохрани нас боже, —

Он в пути не заболел ли,

Вернуться не может?»

Заплакала работница,

Еле-еле встала

Из-за стола.

«Катерина!

Не та уж я стала:

Состарилась, силы нету

На ноги подняться.

Тяжко, Катря, в чужой хате

Смерти дожидаться».

Захворала, несчастная.

Уж и причащали

И соборовали Ганну,

Да легче не стало.

Возле хаты Трофим старый

Как убитый бродит.

Катерина ж от болящей

На шаг не отходит;

День и ночь она над Ганной

Очей не смыкает,

А сычи на крыше ночью

Худое вещают.

Ни минуты болящая

Покоя не знает,

Все расспрашивает Катрю:

«Катруся родная!

Что, Марко не воротился?

Ох, если б я знала,

Что дождусь его, увижу,

Может, легче б стало».

VIII

Идет Марко с чумаками.

Идет, распевает,

Не спешит, волов пастися

В степи отпрягает.

Везет Марко Катерине

Сукна дорогого.

Шелком шитый пояс красный

Для отца седого.

Красный с белою каймою

Платочек для Ганны,

А еще ей на очипок Парчи златотканой.

А для деточек сапожки,

Фиг и винограду,

А всем вместе им — красного

Вина из Царьграда

Ведра три везет в бочонке,

Доброй икры с Дона, —

Всего везет, да не знает,

Что творится дома.

Идет Марко, не горюет.

Пришел — слава богу!

И ворота отворяет,

И молится богу.

«Слышишь ли ты, Катерина?

Марко воротился!

Беги встречать. Скажи ему,

Чтоб поторопился!..

Слава тебе, Христе-боже!

Дождалась насилу!» —

И Отче наш тихо-тихо,

Как сквозь сон, твердила.

Старик волов распрягает

И ярма снимает

Узорные. А Катруся

Марка обнимает

«Где же Ганна? Не спросил я

Про нее ни слова…

Да жива ли?»

«Жива, Марко, Только нездорова,

Худо ей. Пойдем скорее,

Пока распрягает

Отец. Давно тебя, Марко,

Ганна ожидает».

Пошел Марко с Катериной

И стал у порога

Испуганный… Ганна шепчет:

«Слава… слава богу!

Иди, Марко…

Слышишь, Катря,

Ты выйди, родная:

Расспросить его должна я,

Поведать, что знаю».

Тихо вышла Катерина,

А Марко к постели

Подошел и наклонился.

Ганна молвит еле:

«Марко, в лицо погляди мне,

Видишь, какой стала.

Я не Ганна, не наймичка,

Я…»

И замолчала.

Марко плакал и дивился,

Вновь глаза открылись,

Грустно, грустно поглядела —

Слезы покатились.

«Прости меня. В чужой хате

Свой век прожила я…

Прости меня… я, сыночек,

Твоя мать родная».

И умолкла…

Марко обмер,

Земля содрогнулась.

Очнулся он… к ней — к родимой,

А мать уж заснула!

13 ноября 1845 в Переяславе

КАВКАЗ

Искреннему моему Якову де Бальмену

Кто даст главе моей воду и

очесем моим источник слез,

и плачуся и день и нощь о побиенных.

Иеремии, глава 9, стих 1

За горами горы, тучами повиты,

Засеяны горем, кровию политы.

Спокон веку Прометея

Там орел карает,

Что ни день долбит он ребра,

Сердце разбивает.

Разбивает, да не выпьет

Крови животворной —

Вновь и вновь смеется сердце

И живет упорно.

И душа не гибнет наша,

Не слабеет воля,

Ненасытный не распашет

На дне моря поля.

Не скует души бессмертной,

Не осилит слова,

Не охает славы бога,

Вечного, живого.

Не нам с тобой затеять распрю!

Не нам дела твои судить!

Нам только плакать, плакать, плакать

И хлеб насущный замесить

Кровавым потом и слезами.

Кат издевается над нами,

А правде — спать и пьяной быть.

Так когда ж она проснется?

И когда ты ляжешь

Опочить, усталый боже,

Жить нам дашь когда же?

Верим мы творящей силе

Господа-владьши.

Встанет правда, встанет воля,

И тебя, великий,

Будут славить все народы

Вовеки и веки,

А пока — струятся реки…

Кровавые реки!

За горами горы, тучами повиты,

Засеяны горем, кровию политы.

Вот там-то милостивцы мы

Отняли у голодной голи

Все, что осталось, — вплоть до воли, —

И травим… И легло костьми

Людей муштрованных немало.

А слез, а крови? Напоить

Всех императоров бы стало.

Князей великих утопить

В слезах вдовиц. А слез девичьих,

Ночных и тайных слез привычных,

А материнских горьких слез!

А слез отцовских, слез кровавых!

Не реки — море разлилось,

Пылающее море!

Слава Борзым, и гончим, и псарям,

И нашим батюшкам-царям Слава!

Слава синим горным кручам,

Подо льдами скрытым.

Слава витязям великим,

Богом не забытым.

Вы боритесь — поборете,

Бог вам помогает!

С вами правда, с вами слава

И воля святая!

Чурек и сакля — все твое,

Не выпрошенное мольбами,

За хлеб, за жалкое жилье

Не окуют тебя цепями.

У нас же… Грамотеи мы,

Читаем господа глаголы!..

И от казармы и тюрьмы

Вплоть до высокого престола

Мы ходим в золоте — и голы.

К нам в обученье! Мы сочтем,

Научим вас, хлеб-соль почем,

Мы христиане; храмы, школы,

Вся благодать, сам бог у нас!

Глаза нам только сакля колет;

Зачем она стоит у вас,

Не нами данная; и то,

Что солнце светит нам бесплатно,

Не нами сделано! зато

Чурек не кинем вам обратно,

Как псам! И хватит. Мы не турки —

Мы христиане. В Петербурге

Мы малым сыты!.. А зато

Когда б вы с нами подружились,

То многому бы научились!

У нас же и простор на то, —

Одна сибирская равнина…

А тюрем сколько! А солдат!

От молдаванина до финна

На всех языках все молчат;

Все благоденствуют!

У нас Святую Библию читает

Святой чернец и поучает,

Что царь свиней когда-то пас,

С женой приятеля спознался,

Убил его. А как скончался,

Так в рай попал! Вот как у нас

Пускают в рай! Вы не учены,

Святым крестом не просвещены.

Но мы научим вас!.. Кради,

Рви, забирай —

И прямо в рай,

Да и родню всю приводи!

Чего мы только не умеем?

Считаем звезды, гречку сеем,

Браним французов. Продаем

Или за карточным столом

Проигрываем крепостных —

Людей крещеных… но простых.

Мы не плантаторы! Не станем

Мы краденое покупать,

Мы поступаем по закону!

По апостольским заветам,

Любите вы брата,

Суесловы, лицемеры,

Господом прокляты!

Возлюбили вы не душу —

Шкуре братней рады.

И дерете по закону:

Дочке на наряды,

На житье сынкам побочным,

Жене на браслетки,

А себе на что, не знают

Ни жена, ни детки!

За кого же был ты распят,

Сын единый божий,

В искупленье нам? За слово

Истины?… Иль, может,

Чтоб глумленье не кончалось?

Так оно и сталось!

Часовни, храмы, да иконы,

И жар свечей, и мирры дым,

И перед образом твоим

Неутомимые поклоны.

За кражу, за войну, за кровь

Ту братскую, что льют ручьями, —

Вот он, даренный палачами,

С пожара краденный покров!..

Просветились! И решаем

Свет открыть и этим

Показать им солнце правды —

Сим незрячим детям!

Все покажем! Только дайтесь

В руки нам, и тут же —

Как прочнее строить тюрьмы,

Плесть нагайки туже,

Кандалы ковать, носить их

В сибирскую стужу, —

Все поймете, лишь отдайте

Родимые взгорья.

Остальное мы забрали —

И поле и море!

И тебя загнали, друг и брат единый,

Яков мой хороший! Не за Украину —

За ее тирана довелось пролить

Столько честной крови. Довелось испить

Из царевой чаши царевой отравы!

Друг мой незабвенный, истинный и правый!

Ты на Украине душою витай,

Вместе с казаками мчись над берегами,

Старые курганы в степи озирай.

Закрепи слезами дружбу с казаками,

Меня из неволи в степи поджидай.

А покуда — мои думы,

Лютые невзгоды,

Буду сеять я. Пусть крепнут

В споре с непогодой.

Украинский тихий ветер

Принесет с росою

К дорогому другу думы

Братскою слезою.

И когда на них ты взглянешь

И читать их станешь,

Вновь курганы, степи, горы

II меня помянешь.