Мастер убийств - Силва Дэниел - Страница 94

Юсеф наклонился к своей спутнице, что-то зашептал, после чего девушка быстро отошла в сторону.

— Шагай, — скомандовал Габриель.

— Куда?

— Вниз, к пляжу.

Они пересекли Променад. Юсеф шел впереди, за ним, очень близко, Габриель. Ствол «беретты» упирался парню в почки. Спустившись по каменным ступеням, они вышли на пляж и шли по нему, пока не поблекли огни Променада.

— Кто ты такой?

— Твою мать! А ты кто такой, что позволяешь себе хватать людей прямо на улицах?

— Скажи спасибо, что я тебя не убил. Потому что я знаю о тебе только то, что ты член организации Тарика. Возможно, ты прибыл в Израиль, чтобы заложить где-нибудь бомбу или кого-нибудь убить. Я и сейчас могу тебя пристрелить, если не скажешь, кто ты такой.

— Ты не имеешь права разговаривать со мной подобным образом!

— Кто за тобой стоит?

— Ну а ты сам как думаешь?

— Шамрон?

— Очень хорошо. Недаром тебя все считают умным парнем.

— Зачем все это было?

— Хочешь узнать зачем — спроси у Шамрона. Я делал лишь то, что мне говорили. Но одну вещь я могу сказать тебе прямо сейчас: если ты еще хоть раз позволишь себе путаться у меня под ногами, я тебя убью. Мне плевать на то, кем ты был раньше.

Он протянул руку ладонью вверх. Габриель отдал ему «пушку». Парень сунул пистолет в кобуру, повернулся и пошел через темный пляж в сторону огней Променада.

Когда Габриель ехал по берегу озера, возвращаясь на виллу Шамрона, над холмами Галилеи сверкали молнии. У ворот его поджидал Рами. Габриель опустил стекло, Рами засунул голову в машину и быстро осмотрел салон.

— Он на террасе. Паркуйся здесь и топай к дому на своих двоих.

Рами протянул руку.

— Надеюсь, ты не думаешь, что я хочу пристрелить старика?

— Отдай мне свою гребаную «пушку», Аллон! В противном случае я не пропущу тебя к дому.

Габриель отдал ему «беретту» и пошел по подъездной дорожке к вилле. Снова полыхнула молния, высветив мчавшиеся по небу темные облака и белые барашки волн на поверхности озера. Воздух стонал и вибрировал от ветра и крика чаек. Габриель поднял голову и увидел на террасе в свете газовых фонарей Шамрона.

Когда Габриель добрался до террасы, Шамрон продолжал стоять в прежней позе. Теперь, правда, его взгляд был устремлен не на подъездную дорожку, а на сверкавшие над горами молнии. Неожиданно шторм прекратился и ветер стих. Поверхность озера успокоилась, а чайки перестали кричать. Не было слышно ни звука. Лишь негромко шипели и подсвистывали газовые светильники и обогреватели на террасе.

Да, начал Шамрон, существовал и реальный Юсеф эль-Тауфики, но он умер — был убит вместе со всей своей семьей в лагере Шатила во время погрома, учиненного фалангистами. Один из агентов Шамрона вошел в дом после того, как его обитателей прикончили, и забрал все их документы. У семейства эль-Тауфики родственников в Ливане не было, зато в Лондоне жил дядя по материнской линии, который никогда не видел своего племянника. Несколькими днями позже в одном из госпиталей Западного Бейрута объявился мальчик. Он страдал от тяжелого ранения, и при нем не было никаких документов. Врачи спросили, как его зовут. Он ответил, что его имя Юсеф эль-Тауфики.

— Как же он заполучил ту страшную рану на спине? — поинтересовался Габриель.

— Это дело рук одного врача, связанного со службой. Пока мальчик проходил курс лечения в госпитале в Западном Бейруте, сотрудники из ООН занимались поисками его загадочного лондонского дяди. Примерно через неделю они разыскали его и сообщили о том, что произошло с его племянником. Дядя мальчика договорился о его переезде в Лондон.

Это был совсем еще ребенок, сказал себе Габриель. Ему тогда лет четырнадцать было, максимум пятнадцать. Где, интересно знать, Шамрон его откопал? И кто обучил его шпионскому ремеслу? Тоже Шамрон — или кто-то другой? Все это было настолько чудовищно, что даже думать об этом не хотелось.

Шамрон прищелкнул своими толстыми пальцами, да так громко, что этот звук достиг помещения охраны и заставил Рами поднять голову.

— Таким вот образом мы внедрили своего агента в стан врага. Для стороннего наблюдателя это был психически и физически травмированный ребенок, всю семью которого вырезали союзники израильтян — ливанские фалангисты. Считалось, что он пылает ненавистью к израильтянам и в один прекрасный день должен встать в ряды борцов, чтобы отомстить своим врагам за то, что они сотворили с его семьей и семьями его земляков, обитавших в разгромленном палестинском лагере Шатила.

— Поразительно, — только и сказал Габриель.

— Став постарше, Юсеф начал общаться с людьми из радикальных палестинских движений, обосновавшихся в Лондоне. Скоро его заметили люди из организации Тарика и проверили всю его подноготную. С их точки зрения, он был чист, как стеклышко — так, во всяком случае, им казалось. После проверки Юсефу предложили работать в разведке и отделе планирования операций организации Тарика. Так у службы появился свой человек в одной из самых опасных террористических групп в мире. Этот агент считался настолько ценным, что список людей, которые знали о его существовании, был самым коротким за всю историю службы. Фактически о нем знал только я один.

Шамрон опустился на стул и жестом предложил Габриелю сделать то же самое. Габриель, однако, его предложением не воспользовался и продолжал стоять.

— Несколько месяцев назад Юсеф прислал чрезвычайно любопытный рапорт. Среди членов организации распространился слух, что у Тарика обнаружили опухоль мозга и он обречен. Среди полковников Тарика назревала схватка за место лидера. И еще одно: Тарик не хотел уходить тихо. Прежде чем попасть в рай на небесах, он намеревался устроить на земле некоторое подобие ада. Хотел убить парочку послов, взорвать офисы нескольких крупных авиакомпаний и, если повезет, сбить или подорвать в воздухе какой-нибудь авиалайнер.

— И ты, значит, после того, что произошло в Париже, решил обратиться ко мне? Сплел душераздирающую историю о полной деградации службы, о беспечности и неподготовленности сотрудников и попросил о помощи. И я, как последний болван, клюнул на эту приманку и согласился. В это же самое время ты через своего агента передал Тарику информацию о том, что великий Габриель Аллон вернулся на службу и начал его разыскивать. И игра началась.

— Организация Тарика состояла из отдельных, по существу автономных, подразделений, каждое из которых могло действовать самостоятельно. Я знал, что при таких условиях, даже имея в составе организации своего человека, обнаружить и ликвидировать Тарика будет очень и очень непросто. Мне было необходимо помочь ему совершить ошибку. И я подумал, что известие о Габриеле Аллоне, который снова начал за ним охотиться, заставит его распалиться жаждой мести, выйти из себя и приоткрыться — ровно настолько, чтобы я успел всадить ему в сердце меч.

— И ты натравил меня на Юсефа — своего собственного агента, предварительно поставив меня в известность, что он слабоват по женской части. Так по крайней мере говорилось в его файле. Я наблюдал за ним два дня, и за это время он сменил двух женщин. Скажи, они тоже работали на службу?

— Нет, это были знакомые Юсефа. Познакомиться с женщиной никогда не представляло для него проблемы.

— Я упросил Жаклин оказать мне помощь. Ведь считалось, что эта работа много времени не займет. Но Жаклин заинтересовала Юсефа, и он продолжал с ней встречаться. Я просил тебя вывести ее из дела, но ты настоял на ее дальнейшем участии в операции.

Шамрон сложил на груди руки, поднял голову и выпятил нижнюю челюсть. Очевидно, его весьма интересовал вопрос, как далеко Габриель продвинулся, самостоятельно анализируя это дело.

— Юсеф сообщил людям Тарика, что ему кажется, будто за ним следят. Кроме того, он рассказал им о француженке, с которой начал встречаться. Сказал, что она, по его мнению, агент израильской разведки. Тарик пришел в экстаз. Ведь он ждал чего-нибудь в этом роде. Тарик приказал Юсефу рекрутировать девушку под предлогом заграничного путешествия в компании с палестинским функционером. Он был уверен, что Жаклин заглотнет наживку, так как знал о ее причастности к службе.