Афёра - Силкин Владимир - Страница 42

— Ого, стоило мне отлучиться на минутку, как мою даму уже умыкнули… Извиняюсь, паренёк, но я не согласен, здесь играют по другим правилам, — на плечо Алексея тяжело легла чья-то рука. Он только успел ощутить сквозь тонкую ткань платья жаркое тепло тела девушки, почувствовал лёгкое опьянение от тонкого аромата духов, исходящего от её пышных волос, только испытал волшебное прикосновение нежного и беззащитного женского тела, а тут… Грубое вторжение в мир его чувств, разрушение магии медленного танца с красивой, чувственной женщиной, неземного контакта между ним и партнёршей, было, на взгляд Макарова, грубейшим нарушением элементарных норм поведения. Он быстрым движением сбросил со своего плеча пальцы наглеца, при этом не сочтя нужным повернуться к нахалу, лишь процедив сквозь зубы: «А твоего согласия никто и не собирался спрашивать, я не тебя приглашал», и хотел уже продолжить танец, но Паула мягко сняла его руку со своей талии и остановилась, укоризненно глядя на стоящего за спиной у Макарова.

— Андрей, — сказала она негромко, — что это за сцена?.. Зачем ты?..

После таких слов Макарову пришлось повернуться к нарушившему их покой человеку.

— Ага, вот ты какой, грубиян, — не обратив внимания на замечание девушки, сказал тот самый молодой человек, которого Алексей недавно видел сидящим с нею за столиком. Ему было примерно лет двадцать пять, и он был выше Алексея сантиметра на три-четыре, но чуть менее плотен. — Кажется, ты чем-то недоволен? — спросил парень насмешливо, слегка вздёрнув подбородок и угрожающе надвигаясь.

— Андрей, — снова попыталась образумить своего знакомого Паула, — ну зачем ты так? Я пришла с тобой и сейчас же вернусь за столик. А этот человек не местный, приезжий, ему неприятна твоя фамильярность…

— Не то слово, — согласился Макаров, увидев, что парень, кажется, готов послушать девушку и угомониться, а потому почувствовав себя ребёнком, обиженным одним взрослым и защищаемым другим. — Я очень не люблю, когда со мной так разговаривают всякие…

— Ну, теперь ты, что только вы за люди, в самом деле! — перебила его Паула, предугадав то оскорбительное слово, которое он собирался произнести в конце фразы.

— Всякие кто?.. А ну, договаривай, нахал, — сквозь зубы процедил парень с холёным лицом, давая понять, что догадывается, что хотел сказать Макаров. — Ты знаешь, что я с такими, как ты… — он хотел выругаться, но сдержался, — с такими, как ты, салагами по-другому обращаться и не умею, но другой раз, смотри, так не поступай, а то уши оторву, больно будет, — закончил он, слегка качнувшись вниз-вверх на каблуках, и, решив, очевидно, что выиграл словесный поединок, взял Паулу под руку. — Пошли на место.

Паула послушно двинулась за ним, потом обернулась и через плечо виновато взглянула на Алексея, словно желая что-то сказать, может быть, извиниться за бестактность кавалера. Но Макаров не считал свой разговор с ним законченным, а лишь умышленно сделал паузу. Он не видел причин отпускать хама без сатисфакции и, повторив жест, сделанный парнем в самом начале, положил руку тому на плечо.

— Не торопись, Андрюша, погоди, — насмешливым тоном произнёс он имя, названное Паулой. — Я ещё не закончил говорить, — и, когда тот разъярённо повернулся к нему, добавил, бесцеремонно оторвав его руку от талии Паулы: — Давай спросим у женщины, может, она и не хочет пока идти с тобой, а предпочитает потанцевать ещё немного.

Уперев взгляд тёмных, почти чёрных от расширившихся зрачков глаз в переносицу Макарова, парень заиграл желваками. Паула решила опередить его.

— Ребята… — начала она, — Андрей…

Но разъярённый не на шутку человек остановил её повелительным жестом правой руки, и она, к удивлению Макарова, покорно выполнила этот безмолвный приказ молчать и не вмешиваться.

Парень придвинулся к Макарову вплотную.

— Ну, ты что? — спросил он свистящим шёпотом, дыша запахом спиртного прямо в лицо сохранявшего спокойствие Алексея. — Чего тебе надо, гнида сухая?..

— Андрей, — чувствуя, что вот-вот про изойдёт нечто ужасное, попробовала-таки снова взять его за руку Паула, но он оттолкнул её одним движением. Внимательно контролировавший его действия Макаров вдруг отчётливо увидел два ближайших стола первого ряда: люди, сидевшие за одним из них, показывали на него и кавалера Паулы пальцами. Алексей почувствовал, что остывает, — их петушиная схватка, должно быть, смотрится со стороны глупо. Ещё немного, и он, кажется, отступил бы, но продолжавший наседать на него парень отступать не собирался.

— Так чего ты хочешь, кретин? — повторил он, не замечая ничего и никого вокруг себя.

— Ладно, все, я уже сказал, что хочу, остынь, — спокойно ответил Макаров. Он заметил, что Паула смотрит в сторону стойки бара, и, быстро взглянув туда же, увидел, как полный мужчина, наверное, хозяин бара, что-то растолковывает, показывая на них, двум рослым парням, похожим на штатных вышибал. — Я же тебе все объяснил: давай спросим её, — миролюбивым тоном сказал Алексей и посмотрел на Паулу.

— Алексей, прошу тебя, ты не понимае… — начала она горячо, но не успела докончить фразы. Макаров одновременно слушал её и следил за приближавшимися к ним вразвалочку двумя крепкими парнями и поэтому едва не пропустил момент, когда противник решил неожиданно нанести удар.

Это был очень подлый удар. Кавалер Паулы, похоже, хотел незаметно для шедших к ним охранников и наблюдавшей из зала публики проучить Алексея: неожиданно, не давая сгруппироваться, врезать как следует в солнечное сплетение, заставив несколько мгновений задыхаться, стоя на месте и хватая ртом воздух. Сам герой за это время преспокойно вернулся бы вместе с девушкой за стол, оставляя Макарова на попечение вышибал, которые вряд ли станут разбираться, кто прав, а кто виноват, а просто выкинут оставшегося на месте несостоявшегося сражения бойца за дверь.

Но, к счастью, «едва не пропустил» совсем не то же самое, что «пропустил»: Макаров умело пользовался в критических ситуациях периферийным зрением и вовремя заметил чуть изменившееся выражение глаз своего противника, напрягшиеся и дрогнувшие мышцы его щёк. Предугадав его намерения, в последний момент Алексей успел поднять согнутую в локте левую руку, подставив под кулак предплечье. После этого, почти одновременно с блокированием удара, Алексей резким, коротким движением бросил свой собственный правый кулак по диагонали вниз и буквально воткнул его в самый низ неприятельского живота, чуть выше того места, где сходились две тщательно отутюженные брючины.