Афёра - Силкин Владимир - Страница 23

А полученная из Москвы информация была крайне любопытной и полезной. Это стало ясно Алексею ещё до того, как он успел ознакомиться с содержанием тонких белых листов бумаги, отпечатанных с помощью лазерного принтера (ничто другое не может обеспечить такого насыщенного отпечатка букв). Едва Макаров взрезал острым перочинным ножиком край конверта, проштампованного печатью с гербом, и перевернул его, чтобы вытряхнуть на стол содержимое, из конверта сами собой выскользнули и плавно опустились на гладкую поверхность две фотографии с увеличенными портретами мужчины, анфас и профиль. Даже небрежного взгляда на одну из них хватило для того, чтобы Алексей, собиравшийся просмотреть присланные ему документы бегло, стоя, а более тщательно изучить их вечером или ночью, изменил своё решение. Вместо того, чтобы запереть документы в «дипломат», принять душ, переодеться и отправиться на улицу, капитан отодвинул от стола стул, уселся на него и сначала минут пять-шесть — не меньше — изучал выпавшие из конверта фотокарточки, а затем столь же внимательно прочитал вложенную в пакет сопроводительную записку полковника Воронцова.

Закончив читать записку, Макаров открыл стоявший рядом «дипломат» и вытащил оттуда конверт с фотографиями, привезёнными из Москвы. Его интересовали те снимки, где был запечатлён с покойным ныне Гостениным и другими людьми седоволосый мужчина с весёлыми глазами. На снимках, присланных полковником Воронцовым, этот солидный человек не выглядел столь импозантно и уверенно — на фотографиях такого типа вообще редко кто получается сколь-нибудь симпатичным. Снимки были сделаны для картотеки МВД, после объявления очередного приговора, перед отправкой преступника для отбытия назначенного ему судом наказания. В сопроводительной записке к фотографиям полковник вкратце сообщал Алексею следующее: седой человек рядом с Гостениным на фото — Иваненко Сергей Николаевич, вор-рецидивист, кличка Красавчик, сорока восьми лет. В местах заключения побывал пять раз, три из них — за грабёж с убийством. Во всех случаях получал минимальные из возможных сроки, так как, как правило, не оставлял свидетелей. Между тем следственным органам было доподлинно известно, что именно Красавчик совершил три убийства, но авторитет Иваненко в уголовном мире был столь высок, что самые тяжёлые статьи брали на себя его подельники. И поскольку на Иваненко работали сильные адвокаты и большие деньги, доказать его виновность суду не удалось ни разу.

Из трех снимков, на которых Красавчик был запечатлён вместе с Гостениным, Макаров в конце концов выбрал и положил перед собой один: на нем эти двое сидели, полуобернувшись к снимавшему, за столом, на котором в художественном беспорядке были разбросаны карты и денежные купюры. Похоже было, что игроки только что закончили очередную партию и никто из них на этот раз не был в крупном проигрыше: все трое широко улыбались. Сидящий вполоборота к объективу Иваненко небрежно положил волосатую кисть, украшенную золотым браслетом, на плечо расположившегося поблизости от него, на диванчике, Павла. Московский студент с покровительственной улыбкой что-то говорил, подняв указательный палец правой руки, обернувшись к темноволосому парню, сидевшему в кресле напротив него. Лицо последнего не попало в кадр — он находился к объективу спиной, но в нем можно было узнать того, кто на другом снимке поднимал в спортзале тяжёлую штангу, а ещё на одном — вместе с теми же Гостениным и Красавчиком пил из высоких кружек пиво.

Знакомство, и очевидно довольно тесное, погибшего парня с рецидивистом очень заинтересовало Макарова. А то, что Павел проводил вместе с вором и убийцей ночи за картами, — не на щелбаны же играли! — заставляло отнестись к проверке возможной связи нежданной смерти Гостенина с криминальным авторитетом очень серьёзно. Ведь может быть, вполне может быть, что совсем не долгожданная встреча с прекрасной дамой погнала Пашу на взморье в этом году. Игра в карты шла, конечно же, не по мелочам — отношение к деньгам у Красавчика специфическое, если они у кого-то есть, то в конце концов должны оказаться у него! Дружеские жесты, улыбки и объятия этого волка могли обмануть разве только самоуверенного студента из Москвы, папенькиного сынка, приехавшего немного покутить на Балтике, но отнюдь не прослужившего в органах больше десяти лет капитана Макарова. Если Красавчик «доил лоха», развлекаясь игрой в карты в прошлом году, то Павел неожиданно для себя мог под занавес оказаться в крупных должниках, а такие «добряки», как Иваненко, долгов не прощают никому…

Присутствие среди прошлогодних курортных знакомых Гостенина вора в законе сразу же обостряло вопрос о личности третьего мужчины, присутствовавшего на фотографиях, взятых у родственников Гостенина. Уголовные авторитеты — такие, как Иваненко, — редко допускают в своё ближайшее окружение случайных людей, и темноволосый парень скорее всего был «его» человеком. То, что Воронцов не прислал по нему никакой информации, подобной той, что была собрана по Красавчику, ни о чем не говорило. Парень мог не иметь ни одного срока и, следовательно, в милицейских картотеках не числиться, но тем не менее быть членом криминальной структуры.

Помимо записки полковника Воронцова, в конверте нашлась ещё выборка данных по Иваненко из картотеки ГУВД, в которых сообщались его приметы, привычки, краткое описание совершённых им преступлений и возможные места проживания в то время, когда Красавчик не отбывал очередной срок. Мест проживания было много, практически по всей стране, но калининградских адресов Макаров среди них не обнаружил.

Были ещё данные — довольно скудные — по женщине, из-за которой, как считалось, погибший студент и приехал в этом году в пансионат «Янтарный залив». Она действительно была женой начальника штаба крупного ракетного соединения (сведения, очевидно, были получены по запросу местной милиции, так что часть работы, которой надлежало заняться Макарову, была уже выполнена). Звали женщину не Элина, а Элла, Элла Соловьёва, и было ей тридцать два года). Прошлым летом женщина находилась в пансионате одновременно с Павлом — правда, он приехал на семь дней позже, но потом почти две недели они находились на янтарном берегу вместе. В этом году — и этот факт не мог не заинтересовать Макарова — она в городе (или, во всяком случае, в пансионате «Янтарный залив») так и не появилась. В своей записке, приложенной к данным по Элине, полковник Воронцов обещал навести справки, где женщина находится в данный момент и где была в то время, когда погиб Гостенин, но тут же оговаривался, что вряд ли это удастся сделать быстро (гарнизон её мужа довольно отдалённый, действовать надо осторожно, чтобы не опорочить человека, да и связь у нас в стране — никуда…). Впрочем, полковник высказывал ещё предположение, что последняя информация вряд ли необходима Алексею. И Макаров был с ним согласен.