Монополия на чудеса - Силин Владислав Анатольевич - Страница 103

(Суббота, чуть позже,

рассказывает Игорь Колесничий)

Оказавшись с той стороны запертой двери, мы некоторое время стояли, не двигаясь. Трудно было поверить, что все кошмары позади… Где-то тикали часы. Дремотный уют обволакивал нас.

– Все, солнце, отдых. Пошли присядем!

Мы плюхнулись на жуткого вида клеенчатую тахту (наплевав на то, кто или что отдыхало там до нас) и блаженно вытянули ноги.

– Шоколадку хочешь? – спросил я у дзайаны.

Она помотала головой и тут же протянула руку:

– Давай. Жрать хочу, умираю!

– Я тоже.

Мы дружно захрумкали шоколадом.

– Да-а, – протянула дзайана, пристраивая голову у меня на коленях. – Приключеньице!.. – Откусив дольку от своей плитки, она протянула мне остальное: – Ешь, я не буду! Фигуру берегу.

– Спасибо.

– Знаешь, Игорек, – вдруг сказала она, – мне вот подумалось… Я раньше все чего-то боялась. Ну там, тушь размажется, каблук сломаю. Или кто-нибудь гадость скажет. А сейчас, вроде опасность кругом, – а мне так хорошо!

– Ну, тут особо не разбоишься. – Я повозился, устраиваясь поудобнее. – Мертвецы снаружи, вход в башню только один, окон нет. Так что мы в безопасности. Разве только Иштван нас найдет.

Дзайана хихикнула:

– Реш, вообще-то это комплимент был.

– Да? Что-то я в последнее время туго соображаю…

– И прости, что я на тебя тогда наорала.

– Прощаю. А ты извини, что я тебе пендель отвесил.

Дзайана подняла голову:

– Это когда же?

– Ну там, после поединка с Лютеном.

– Так это ты был?! – Она возмущенно подскочила: – Блин, ну вы посмотрите! Я думала, это скелет, а он! У меня, показать, какой синячище на жопе будет?!

– Ну покажи.

Она нахмурилась:

– Не стану! И вообще, что ты меня психуешь?!

– О, – отметил я. – Уже ругаемся. Значит, отдохнули. Идем дальше.

Светка закусила губу. В глазах ее появилось упрямое выражение:

– Никуда мы не пойдем! Ты еще не рассказал, что нужно Иштвану от Тепеха.

– Вот это. – Я достал кинжал. – Истинный Создатель.

– Кто?!

– Не кто, а что. Аль-Бариу. – Я подкинул кинжал на ладони. – «Истинный Создатель» в переводе с арабского. Двери Истени – это ведь для Тепеха не просто идеальные убийцы… И не ходячие источники маны. У каждого есть выход в другой мир. Представляешь: десятки людей, десятки миров… страшных и веселых, угрюмых и беззаботных, сереньких и расцвеченных всеми цветами радуги. И каждый может в любой миг стать реальностью. Думаю, достаточно пронести в Истень аль-Бариу, и адью. Мир станет отражением чьей-то мечты.

– Ни фига себе! – выдохнула Света.

– Вот и я говорю. У ас-Саббаха, первого владельца кинжала, особого выбора не было. Все его помощники мечтали о выпивке и гуриях. Средневековье, что возьмешь… Но со временем люди научились мечтать поосновательнее. Их миры стали разнообразнее, и знаешь… в Истени Артема, например, я бы остался погостить. Ненадолго.

– Столько времени прошло… – задумчиво проговорила дзайана. – Кинжал побывал во множестве рук. Наверняка и маги им владели! Почему же мир до сих пор цел?

– А ты думаешь, цел? Он сильно изменился с тех пор. Но, похоже, дело в другом. У самого Тепеха нет своей Истени. А стараться ради чужого человека – удовольствие маленькое. Думаю, он играл с Дверьми. Обещал, что сделает чью-то реальность основной, не говоря чью и как. И ассасины включились в игру, они интриговали, сражались, а Тепех с удовольствием наблюдал за их паучьей возней в банке. Знаешь… возможно, он никогда и не держал аль-Бариу в руках. Ему хватало власти над манарами.

– Вот сволочь! А Иштван?

– Иштван – другое… Власть его не интересует, только идея. Похоже, наш замечательный святоша придумал, как осчастливить весь мир и себя не обойти.

– И мы пойдем за ним в башню…

– Обязательно. И вот что… – Я замялся, подбирая слова: – Нам придется спуститься в лабораторию. Это логово некроманта, понимаешь? Там могут встретиться всякие ужасы. Все-таки он зомби создавал, и я боюсь…

Девушка засмеялась:

– Реш, ну какой ты смешной! Я же дзайана. Мы на лабораторках таких кошмаров насмотримся, что просто тумбочка дрожи!

У меня отлегло от сердца. Все-таки везет мне на интересных людей.

– Тогда идем. Только, солнце, вперед не лезь. Там еще Иштван где-то бродит.

– Спасибо, что предупредил. А то я не знала!

Путь в лабораторию мы отыскали быстро. Тепех спрятал люк под горой угля в котельной. Черный провал, чуть подсвеченный лимонным отблеском ламп, глядел мертво и угрюмо. Иштван даже не позаботился прикрыть его.

– Как тогда, у деда… – зачарованно прошептала Света. – Помнишь?

– Ага. Боишься, солнце?

– Нет, просто… Неуютно немного.

– Значит, я первым пойду. Потому что мне ужасно страшно, а со страхами надо бороться. – И я спрыгнул вниз.

Мы зря пугали друг друга. Ничто в подвале не напоминало об ужасах некромантии. Просторный зал под витражным колпаком (несомненно, магическим), прилепившаяся к стене бело-синяя изразцовая галерея, широкая лестница… Внизу поблескивают медью машины, масляные блики дрожат на черных дверцах холодильников, а вон и плита Франкенштейна – непременный атрибут некромантской лаборатории.

Иштван побывал здесь совсем недавно. Раскуроченный сейф бесстыдно вывалил свои внутренности наружу; на полу белели разбросанные бумаги.

Когда я подошел к плите, бумажный сугроб рассыпался. Среди измятых окровавленных листов лежал человек, похожий на отощавшего сумоиста. Из одежды на нем осталась набедренная повязка. Тело раздуло так, что глаза превратились в щелочки. С огромным трудом я узнал человека, что беседовал вчера с Иштваном.

– Господин Тепех?!

Я бросился к нему на помощь. Вдвоем с дзайаной мы перевернули некроманта на спину. Судя по всему, аснатары пытали его в надежде отыскать кинжал.

– Придерживай его, я сейчас, – деловито приказала Света. Обшарив холодильники, она вернулась с аптечкой. – Эх, фотика, жаль, нет… – с мечтательными интонациями в голосе объявила она. – У нас теория пыток в следующем семестре. Говорят, преподша – зверь!