Сад вечерних туманов - Энг Тан Тван - Страница 79

– Похоже, ты торопишься закончить.

– Чрезвычайное положение подходит к концу. Сегодня еще одна область страны объявлена «белой».

– Ты говоришь так, будто тебя это огорчает.

– Во время Чрезвычайного положения все жили в подвешенном состоянии, – поделился Аритомо. – Мне часто кажется – мы на корабле, идущем куда-то на другой конец света. Воображаю себя в той пустоте, что находится между двумя иголками кронциркуля картографа.

– Эта пустота существует только на картах, Аритомо.

– На картах. И еще – в памяти. – Он подышал в сложенные горстью ладони. – Одна из странностей татуировок в том, что хари[235] выводят наружу не только кровь, но еще и глубоко сокрытые мысли человека.

Он перевел взгляд на меня:

– Что ты на самом деле делала в лагере?

– Все, чтобы выжить.

– Это включало и работу на японцев?

Ночь пахнула холодом. Долго длилось молчание, прежде чем я нашла в себе силы ответить:

– Я поставляла сведения Фумио. Сообщала ему, кто готовится к побегу. Сообщила, кто соорудил радио и где оно спрятано. Я по-прежнему получала свою порцию оплеух, зато меня кормили лучше. У меня были лекарства. Юн Хонг узнала. Молила меня прекратить это. Я отказалась.

Сова скользнула мимо веранды тенью утраченной памяти.

– Я предала ее. Я бросила Юн Хонг там.

Аритомо дотянулся до жаровни и открыл заслонку. Держа печку на локтях, дунул в нее: искры лавиной ринулись в ночь.

Поначалу я подумала, что звуки пальбы донеслись из воспоминаний, постоянно пытавшихся пробиться в мои сны, но грохот не стихал. Когда я открыла глаза, хлопки крошечных разрывов неровно расходились по сторонам. Я села в кровати. Белесый свет в комнате подсказал, что сейчас около семи утра. Через полураздвинутые двери я увидела Аритомо внизу, за энгава, смотревшего в сторону плантации Маджубы. Одевшись, я вышла к нему. Тучи налились дождем, сильный ветер срывал листья с деревьев. Я не успела и рта открыть, как из-за угла выскочили четверо в форме цвета хаки. Ближайший к нам наставил на нас винтовку.

Аритомо, обойдя, встал впереди, прикрывая меня. Целившийся двинул его прикладом в скулу, от удара его голова дернулась в сторону.

Они разнесли весь дом, перевернули все шкафы, побили всю посуду на кухне. Я надеялась, что А Чону не причинили никакого вреда, потом вспомнила, что было воскресенье и его нет на плантации.

Удовлетворившись тем, что отыскали всю имевшуюся в доме провизию, К-Ты погнали нас пешком в Маджубу, выбрав тропу, которой так часто пользовалась я. Джунгли были наполнены зудом насекомых. Вскоре я различила между деревьями знакомые склоны, поросшие чаем. Металлические ворота в селении рабочих были распахнуты, мужчины вместе с семьями стояли коленопреклоненными на траве под охраной вооруженных К-Тов. Малайцы из «домашней гвардии» лежали лицами в землю, не двигаясь. Ниже по земляной дороге К-Ты выносили из кооперативного магазина мешки с рисом и коробки с консервами. Проходя мимо медпункта, мы увидели, как другие вояки набивали джутовые мешки лекарствами и перевязочными материалами.

Ворота, защищавшие Дом Маджубы, были взломаны. Стены и входная дверь дома испещрены пулями, ставни сорваны с петель. По всей лужайке валялись искромсанные стрелиции. В самом доме желтый деревянный пол был усыпан осколками стекла, кусками штукатурки и дерева, которые хрустели под ногами. Свет вонзался внутрь сквозь сорванные ставни и порванные сетки. Воздух разъедал запах пороха, смешанный с другим зловонием: на полу в коридоре, рядышком, лежали, вытянувшись, риджбеки Бруллокс и Биттергаль, кровь из ран на их животах натекла целой лужей, залив им морды. В столовой мы увидели Магнуса и Эмили, стоявших на коленях. Когда мы вошли, они подняли головы, кровь стекала из раны на лице Магнуса. Чьи-то руки силой поставили нас на колени рядом с хозяевами дома. Из кухни в конце коридора до меня донеслись рыдания слуг.

– Я командующий Йап, – произнес человек с благородным лицом ученого.

«Уж не был ли он учителем, – подумала я, – до того, как выступил против правительства с оружием в руках?»

– Какого черта вам надо? – буркнул Магнус.

Один из К-Тов ударил его прикладом по голове. Магнус покачнулся на коленях, но удержался. К-Т замахнулся еще разок ударить его, но тут Эмили закричала:

– Перестаньте! Перестаньте!

– Вы – две чау-чабай[236], — выговорил Йап, переводя взгляд с меня на Эмили и обратно. – Одна замуж вышла за анг-мо, другая с японским чертом сношается.

Он щелкнул пальцами. Женщина из К-Т подтащила за волосы поближе к нам какого-то мужчину и пинком отправила его на колени. Все его лицо распухло, покрылось кровью и грязью.

Йап обратился к Аритомо:

– Один из ваших. Вот этот самый Иноки сражался в наших рядах с тех самых пор, когда его страна проиграла войну. Но вот теперь он желает сдаться, желает отправиться домой. – Командующий присел на корточки и приблизил лицо к лицу Аритомо. – В джунглях каких только странностей не наслышишься. Столько всего странного! Иноки поведал нам об украденном вами, джапами, золоте. Оно скрыто в этих горах, утверждает он. Так что мы даем ему шанс отыскать, где оно находится.

– Должно быть, плохи ваши дела, если вы стали верить в сказки, – сказал Аритомо.

Иноки на коленях подполз к Аритомо и заговорил с ним по-японски:

– Слухи, Накамура-сан, вы должны были их слышать… – Слова лились из него в грязном потоке страха и истерии. – Если вам что-то известно об этих слухах, расскажите этим людям! Прошу вас…

Аритомо отвернулся от него и поднял взгляд на Йапа:

– Я садовник, а не солдат.

– Золото Ямашиты.

Страх, растерянность и, возможно, желание убедить К-Тов, что он старался как мог, заставили Иноки перейти на английский:

– Это мы слышим. Много раз. Золото, Накамура-сан, которое генерал Ямашита красть. Золото Ямашиты. Да?! Да?..

– Полная чепуха, – пожал плечами Аритомо. – Просто сплетни.

Йап наставил пистолет на Иноки: японец принялся оседать на колени, не выпуская из сжатых пальцев рубашку Аритомо. Аритомо оставался недвижим, однако по-прежнему продолжал смотреть Йапу прямо в глаза. Командующий К-Тов, сохраняя на лице все то же выражение благородства, выстрелил Иноки в голову.

Эмили завопила. Кровь, плоть и осколки костей разлетелись по стульям и доскам пола столовой. Я почувствовала, как что-то теплое и мокрое налипло мне на лицо, но подавила в себе порыв смахнуть это. На кухне завывания слуг сделались истерическими. Сквозь звон в ушах я слышала, как какой-то человек орал на них, а вслед за криком последовали звуки тяжелых оплеух. Плачевный вой утих, перейдя в негромкие стоны.

Йап повел пистолетом, нацелив его на меня.

– Я знаю место, где джапы спрятали золото.

Все уставились на Магнуса. Эмили, тихонько вскрикнув, схватила его за руку.

– Магнус, не глупи, – сказал Аритомо.

– И где же оно? – спросил Йап.

– В Голубой долине. В нескольких милях к северу от реки.

– Откуда тебе это известно?

– Слышал от полковника Хаяши. Когда-то мы вместе охотились. Он рассказал мне про золото. Даже ткнул пальцем в один холм – показал где. Там же они зарыли и оружие, карабины, пистолеты, пулеметы. Только я не знаю, золото ли это Ямашиты или кого другого.

– Сам ты никогда это золото не искал? – поинтересовался Йап.

– Да ладно, с какой стати?! Парень был пьян в стельку! И вообще всегда нес чушь всякую.

– Магнус… – начал Аритомо.

Какой-то человек заскочил на кухню и зашептал Йапу на ухо. Йап выслушал, насупился, потом прикрикнул:

– Ты… – он махнул пистолетом в сторону Магнуса. – Встань, старик!

С трудом разгибаясь, Магнус поднялся на ноги. Эмили вцепилась в него, стеная и бешено тряся головой. Я схватила ее за руку, но она вырвалась, саданув при этом меня локтем по лицу. Магнус обнял ее, что-то забормотал ей, и она безвольно повисла у него на руках. Поцеловав, он мягко отстранил ее. Взглянул на Аритомо, потом на меня. Эмили стояла, застыв на месте с повисшими по бокам руками, пока террористы уходили из дома, забрав с собой Магнуса.