Мой кумир – хоккей - Янг Скотт - Страница 28

Билл поневоле улыбнулся.

– Такое бывает два-три раза в год, ты это увидишь сам, когда станешь профессионалом. Может случиться с тобой или с кем другим. Ты не хуже меня знаешь, что шайба летит со скоростью сто миль в час. Это твердый кусок резины, к тому же с острыми краями. Да и клюшки не покрыты пористой резиной. Если высоко поднять или упасть на нее, вот тебе и травма. А лезвием конька можно заточить карандаш. Мы пытались многое сделать, чтобы коньки были более безопасными, но, когда несколько игроков валятся в кучу, можно и порезаться. Я уже почти пятьдесят лет в хоккее, бывало, получал и шишки и травмы, но все равно чувствую себя безопаснее, играя в хоккей, чем когда перехожу улицу, и это правда.

Откатываясь от Билла, он бросил через плечо:

– Думай только о предстоящей сегодня вечером игре с рейнджерсами в Китченере, и пусть ничто другое тебя не тревожит.

Вернувшись в отель, Билл сразу направился к телефону, но из-за конторки администратора вышла Памела и взяла его под руку.

– Пока никаких перемен, – сказала она. – Но я уверена, что все будет хорошо.

В Китченер они приехали около трех часов дня. Бобби Дейел встал и громко объявил:

– Бифштексы заказаны на три тридцать. В гостинице, в которой мы остановимся, каждому вручат ключи от комнаты, чтобы вы могли отдохнуть перед матчем.

Улица перед гостиницей была запружена людьми. В ресторане их уже ждали, и через пятнадцать минут они сидели за столами.

– Будешь отдыхать? – спросил Билла Тим Мерилл, когда они поднялись в свой номер после обеда.

– Пожалуй, – ответил Билл.

Эта привычка съесть бифштекс днем, а затем отдохнуть в постели часика два была роскошью, которую он никогда прежде не мог себе позволить. Дома, наскоро поев, он хватал сумку с коньками, из которой торчала клюшка, и бежал на автобус. Билл не рассказывал об этом Мериллу. Вряд ли это могло быть для него новостью. Тим и сам прошел через это, как и все остальные.

– У меня в Китченере есть друзья, – сказал Мерилл, сделав несколько телефонных звонков, пока Билл укладывался в постель. – Пойду навещу их. Увидимся позже.

Оставшись один, Билл принялся думать о предстоящем матче. Как-то он почувствует себя, когда увидит мчащегося нападающего с шайбой? И вообще, сможет ли он применить теперь силовой прием?…

Его разбудил телефонный звонок. Он схватил трубку. На улице уже смеркалось.

– Алло?

– Это я, – послышался в трубке голос Мерилла. – Уже без четверти семь. Мы тут внизу, хотим отправиться на стадион городским транспортом. Поедешь с нами?

– Сейчас, спущусь.

В холле было полно народу. Билл с трудом разыскал поджидавшего его Тима. Пробираясь к выходу, Билл услышал, как какой-то человек сказал своей спутнице:

– Это Тим Мерилл. А парень с ним, должно быть, Спунский, тот самый, который покалечил Бенни Мура.

В раздевалке игроки не спеша переодевались. Оба голкипера, Джон Босфилд и Эд Хилл, сидели рядышком. Хилл затягивал пряжки и застежки доспехов с тщательностью пехотинца, проверяющего свое оружие. Он никогда не разговаривал перед игрой. Билл вообще не припомнил случая, чтобы Эд сказал ему хоть несколько слов, с самого начала сборов. Но на этот раз он посмотрел на Билла и приветливо поздоровался.

Билл нашел свое место на скамье, где лежала его экипировка и чистенький свитер команды «Кленовых листьев». Он повесил куртку в шкафчик и принялся развязывать галстук. Что-то внутри его сжалось до боли при мысли о том, что сейчас ему снова придется выйти на лед. Что с ним происходит, в конце концов? Почему он забывает о том, что говорили ему Кинг Кейси, Отто Тихэйн и другие? Он сидел опустив глаза, машинально натягивая на себя хоккейное снаряжение. В раздевалку приходили игроки, переодевались, болтая и подшучивая друг над другом, но Билл ничего этого не видел и не слышал погруженный в свои мысли… Теперь, когда до начала матча оставалось несколько минут, ему казалось, что это несчастье с Муром случилось не два дня назад, а только что. Он был напуган.

Перед тем как выйти на разминку, Уорес сказал:

– Ребята, если вы хотите в этом году достичь чего-нибудь, то учтите, вы встречаетесь сегодня с командой, которую должны побеждать всегда. Начиная с сегодняшнего дня.

Они вышли на лед, побегали, разогрелись и вернулись обратно в раздевалку. Профессионалы-ветераны тут же сняли коньки и несколько минут сидели в носках, давая отдохнуть ногам. Никто не разговаривал. Все были сосредоточены на предстоящей игре. Раздалась сирена, и команда направилась к выходу. Эд Хилл, которому предстояло защищать ворота первый период, вышел первым. Затем Манискола, Бэтт, Коска, Тихэйн, Оукли, Мак-Мастерс, Стефенс, Мак-Гарри, который не переставал отпускать шутки, и Билл.

Трибуны встретили их гулом. Послышался чей-то зычный голос:

– Кого сегодня ты отправишь в больницу, Спунский?

– По крайней мере они уже знают тебя по имени, – сухо прокомментировал Коска.

Среди игроков соперника Билл заметил молодого Патча Качуру, долговязого серьезного парня, которого он видел в юниорских командах в Виннипеге в прошлом году. Теперь он играл в команде рейнджерсов. Вместе со своими партнерами Качура делал броски по воротам, которые защищал Джим Крозье, худощавый вратарь из Нью-Йорка.

Первым на лед вышло звено Оукли против пятерки Стива Бакоски, центрального нападающего рейнджерсов, который в прошлом году играл за команду «всех звезд».

Уорес хотел посмотреть, как поведет себя сегодня на льду Билл. У него было пятеро защитников – Мерилл, Коска, Тихэйн, Бэлдур и Спунский. Начали игру Коска и Мерилл. Перед следующей сменой Билл услышал команду тренера: «Спунский и Тихэйн, приготовьтесь!»

Отто и Билл покатили на свои места в защите. Вбрасывание происходило в зоне соперников. Арбитр дал свисток, вбросил шайбу и поспешно откатился назад, чтобы не мешать игрокам. Оукли удалось отбить клюшку Бакоски, и он отдал пас Стефенсу на правый фланг, а сам двинулся вперед в ожидании ответного паса, который последовал тут же. Но шайба ударилась о конек и отлетела через центральную зону к синей линии «Кленовых листьев». Бакоски бросился за ней. Билл слегка запоздал со стартом, но оказался у шайбы почти одновременно с нападающим рейнджерсов, который, вытянув клюшку вперед, стремился овладеть шайбой. В тот момент, когда он тянулся за шайбой, голова у него была опущена, и даже прежний Билл Спунский из команды Северо-Западной школы не упустил бы возможности налететь на него и применить силовой прием. А овладев шайбой и уложив Бакоски на лед, сам пошел бы вперед на защитников соперника.

Все это промелькнуло в голове Билла в сотую долю секунды.

Джонсон, молодой защитник рейнджерсов, хотя и с опозданием, но крикнул Бакоски: «Берегись!»

Но Билл не пошел на столкновение. И Бакоски, овладев шайбой, ушел от Спунского. Он понял, в какой опасности находился, и на его лице появилось удивленное выражение, сменившееся презрительной ухмылкой в адрес новичка, который не воспользовался случаем применить против него силовой прием.

Уорес тоже видел все это. Сквозь гул трибун Билл услышал, как он выкрикнул одно-единственное, далеко не ласковое слово в его адрес.

Обычно в пылу игры Билл забывал обо всем, но только не сегодня. Если бы два или три игрока сражались за шайбу у борта, он, не задумываясь, включился бы в борьбу. Но один на один…

Два раза он вступал в единоборство с нападающим, но делал это так нерешительно, словно пытался обнять соперника, а не уложить его на лед.

И все же Уорес продолжал его выпускать. Однажды он остановился позади Билла, как делал это обычно, желая что-то подсказать, но на этот раз постоял некоторое время и отошел, не произнеся ни слова.

Во втором периоде Спунский прижал игрока рейнджерсов к борту, но сделал это так неуверенно, что тот, будучи на тридцать фунтов легче Билла, свалил его с ног.

Трибуны загудели.

– Трус! – послышался окрик. – Бенни Мура он осилил, а тут струсил!

Билл быстро обернулся и увидел на трибуне девушку, которая привстала, ища взглядом крикуна. Это была Памела!