Однажды и навсегда - Сигер Мора - Страница 44

Входная дверь оказалась не заперта. Но не было видно ни миссис Дамас, ни другой прислуги. В спальне он обнаружил приготовленную постель и, переброшенную через спинку стула, ночную сорочку, словно Сара намеревалась прошлой ночью вернуться сюда, как обычно.

Он уложил ее на кровать, взял полотенце и бережно вытер остатки росы. Надел на нее ночную сорочку, укрыл одеялом до самого подбородка. Взяв ее холодные руки в свои горячие ладони, сел рядом.

Однако она по-прежнему была неподвижной и тихой. Дыхание было еле заметно. Он время от времени наклонялся к ней, чтобы убедиться, что она все еще дышит. В ее лице не было ни кровинки. Веки ни разу не дрогнули. Она, казалось, погрузилась в сон, столь глубокий, что лишь тонкая грань отделяла ее от смерти.

В горле у него пересохло. Ему как-то раз довелось видеть нечто подобное. Один из его офицеров-однополчан получил сильное ранение в голову. Помнится, он тогда лежал неподвижно и едва дышал, точно так же, как сейчас Сара. Пока, наконец, не умер через пять дней. Однако на ней не было никаких внешних следов насилия. С опаской, он осмотрел затылок, боясь, что найдет там след от удара, подобного тому, какой свалил Дейви Хемпера. Но ничего не обнаружил. Нигде на теле не было ни царапины.

Внизу послышались звуки. Скрипнула дверь, раздались шаги. Постепенно дом пробуждался. Фолкнер по-прежнему сжимал руку Сары, не решаясь оставить ее одну, пока до него не дошло, что у него нет никакого выхода. Кроме одного.

Он ей ничем не поможет. Она, возможно, в конце концов, проснется сама. А может быть, и не проснется. Не зная точно вероятного исхода, он обязан позвать кого-нибудь на помощь.

Первым прибыл доктор Костоправ, откликнувшись на отчаянный зов миссис Дамас. Когда экономке доложили о состоянии Сары, она немедленно прибежала, чтобы взглянуть на нее собственными глазами и тотчас отправила за лекарем мальчишку-конюшенного. К великому облегчению Фолкнера, Костоправ, судя по всему, на этот раз провел трезвую ночь, и от него не разило портвейном, к которому, по собственному признанию, лекарь питал особое пристрастие. Однако он, выслушав дыхание Сары и сосчитав пульс, озабоченно нахмурился.

— Ничего не понимаю. Что могло с ней такого приключиться? Почему она оказалась в подобном состоянии?

Любовное соитие у костра Белтана? Неужели участие в языческом действе, в самом деле, истощило ее жизненные силы? У Фолкнера мелькнула неожиданно эта странная мысль, но он не стал делиться своей догадкой с доктором. Он был почти убежден, что его можно заподозрить в легком помешательстве. Так на него подействовали загадочная Эйвбери и сама Сара.

— Возможно ли, что она ела или пила что-нибудь во время э-э-э… праздника, накануне вечера, что могло бы вызвать такое состояние?

Костоправ посмотрел на Сару, долго и пристально изучал ее лицо, а затем высказался:

— Не знаю. Вполне вероятно. Говорят, что существуют какие-то травы. Возможно, что ей тоже они известны. Но мне не верится, что она стала бы рисковать собой. Да и кто стал бы угощать ее против воли?

Фолкнер по-прежнему не знал ответа. Доктор Костоправ так и не пришел ни к какому решению. Он печально вздохнул.

— Здесь я бессилен. Нам не остается ничего другого — только ждать, что же произойдет дальше.

Он еще немного задержался, перебросился несколькими фразами с миссис Дамас, давая советы и ушел, пообещав вскоре вернуться.

Следующей заявилась миссис Хемпер. Она вошла, ступая с трудом, опираясь на палку. Смерть сына сразу прибавила старухе десяток лет, она еще больше ссутулилась. Экономка помогла ей подойти поближе к постели. К счастью миссис Хемпер, доктор Костоправ уже отправился восвояси, не то было бы не избежать новой склоки.

Старуха казалась бесплотной, такой же, как солнечный свет, льющийся в окно спальни.

Она внимательно осмотрела Сару, легонько прикоснулась ко лбу и шее.

— Что с ней стряслось?

Фолкнер молчал, не зная, как и что объяснить. Старуха оглянулась на миссис Дамас и попросила:

— Приготовьте-ка мне, старой, чашечку чая, хорошо?

Экономка замешкалась, ей явно хотелось присутствовать при разговоре. Однако какой бы старой и немощной ни казалась миссис Хемпер, она еще не растеряла былого влияния. Миссис Дамас вынуждена была подчиниться и оставить их. Да и как она могла отказать в просьбе деревенской целительнице?

— Что произошло? — повторила вопрос старуха.

— Мы пошли к ней в лощину. Я проснулся там сегодня утром. Почти ничего не помню. И нашел ее вот в таком состоянии у ручья.

Миссис Хемпер медленно кивнула, затем пристально взглянула на Сару.

— Да, ей всегда было нелегко. Он вздрогнул.

— О чем вы?

— Быть такой, какая она есть. Я постоянно спрашивала себя… — старуха глубоко вздохнула, хороня в себе то, что была вот-вот готова сказать. — Ничего особенного. Сейчас главное одно — помочь ей придти в себя. Она выбрала вас. Я видела. И это случилось не в первый раз, верно?

Фолкнер кивнул, подтвердив ее догадку. Что толку отрицать? К тому же миссис Хемпер не выказала ни малейшего удивления. Казалось, она только хотела убедиться в том, о чем давно подозревала.

— Что же. Может, на нее нашла какая-то хвороба. И если это действительно так, тут я бессильна. А может, это, вообще, нечто иное. Мне кажется, будто она наполовину унеслась в какой-то другой мир. Быть может, она просто не может найти дорогу обратно. Или попросту, прячется от нас, боясь того, что произошло. Так или иначе, я не могу до нее докричаться. Такое мне не по силам. Но, кто знает, может быть, вам все-таки удастся вернуть ее.

Она подошла ближе, взяла его руку, сжав в своих жилистых, но неожиданно крепких, пальцах.

— Поймите одно. Если вы рискнете отправиться вслед за ней, то можете не вернуться. Нет никакой уверенности, что вы сумеете вернуться с ней. Здесь у нас действуют силы, о которых лучше не задумываться.

Старуха еще несколько мгновений пристально смотрела ему в глаза, а затем медленно расплылась в беззубой улыбке, полной сомнения и сострадания одновременно.

— Кто знает, а вдруг она сделала правильный выбор? Поживем, увидим. Сидите рядом с ней, трогайте ее, разговаривайте с ней, только на чудо не надейтесь. Она всегда была одной ногой там, в другом мире. И теперь может сорваться туда навечно.

Мысли у Фолкнера путались. Если он правильно понял слова старухи, то, по-видимому, должен предположить, что она выжила из ума. Что еще за другой мир? Какие таинственные силы? Языческие заклинания, которые не имеют никакого смысла в окружающей его действительности?

Однако, что такое действительность, реальность? Костер, пылающий в магическом каменном круге? Любовь к женщине, потерю которой ему не пережить? Еще несколько дней назад он ни за что бы в такое не поверил. Но это случилось. Случилось с ним самим. К чему притворяться? К чему лгать себе?

Он не заметил, когда ушла миссис Хемпер. Сидя возле постели Сары, сжимая в ладонях холодные руки спящей женщины, он думал только об одном. В какую схватку ему придется вступить на неведомом поле боя? С каким противником? Он до сих пор не уверен в существовании оного.

Он знал, что встречи ему не избежать. Причем один на один. Солнце клонилось к западу. Люди появлялись и вновь уходили. Фолкнер застыл, словно в оцепенении.

Где-то в глубине другого времени, в мире, о существовании которого он не догадывался, близилось серое мутное утро.