Сказочные повести - Хауген Турмуд - Страница 90

— Но у меня их нет! — воскликнул Максим. — Я никогда не слыхал о них! Как они могли ко мне попасть?

— У меня есть все основания полагать, что эти драгоценности хранятся в вашей семье. Наверное, их просто скрыли от вас.

— Мне очень жаль, — проговорил Максим, в голове у него все смешалось, Он всегда считал, что выражение «царские камни» употребляют для пущей выразительности, и вдруг этот неизвестный человек заявляет, будто они существуют и, мало того, хранятся в его семье!

— У меня есть свидетель, который утверждает, что эти драгоценности принадлежат вашей семье, — сказал голос из темноты.

— Я ничего не понимаю, — сказал Максим. — Поверьте мне. Или хотя бы назовите этого свидетеля.

— Не могу. У меня нет таких полномочий. Впрочем… если вы готовы немного заплатить за эти сведения, я, пожалуй, представлю их вам, так сказать, в порядке личного одолжения.

— Нет, — сказал Максим. — Я не собираюсь вам платить.

— Как вам будет угодно, — с сожалением произнес голос. — Больше я ничего не могу для вас сделать. Вы должны передать нам семь царских камней до конца этой недели. А иначе, боюсь, вас ждет незавидная участь… Налейте господину о Сверду еще шампанского, пусть запьет эту горькую пилюлю. Помните, у вас есть время до конца недели!

Бокал наполнили в третий раз, и Максим от страха осушил его.

Флоринду ничуть не испугало странное явление незнакомки. Напротив, она обрадовалась и была полна ожидания.

Кажется, наконец-то ей открылась тайна зеркала, о которой мать рассказывала ей в детстве. Тогда она сочла это просто сказкой.

Зеркало было дверью в иной мир и, может быть, не в один. Она видела, как зеркало пошло трещинами, но ни один осколок не упал на пол, и она видела вышедшую из зеркала женщину. Женщина изумленно огляделась по сторонам и встретилась с Флориндой глазами. Глаза у нее были черные и испуганные.

Женщина была очень молода. Флоринда уже видела в зеркале ее глаза. Обе они были одной крови, из одной земли. Флоринда знала, что ее мать родом из Монголии и что сегодня к ней явилась гостья оттуда. Сама Флоринда никогда не бывала в Монголии.

Женщина исчезла так же мгновенно, как и появилась. Трещин на зеркале не осталось.

Флоринда долго смотрела на него, потом подошла и коснулась рукой стекла и рамы. Как всегда, рама показалась ей теплой, удары пульса внутри дерева ощущались сильнее обычного.

— Спасибо, мама, — сама не зная почему, прошептала Флоринда. Наверное, ее потрясло, что и ей самой было дано пережить одно из чудес, о которых она слышала от матери.

— Может, и я смогу пройти тем же путем к этой девушке, — проговорила Флоринда.

Сознавая, что делает глупость, она стала искать скрытые кнопки, пружины или какой-нибудь механизм, который позволил бы ей открыть зеркало. При этом она понимала, что все не так просто и что тут действуют совсем другие, неизвестные ей силы.

Флоринда налила себе чаю и, пока пила его, твердо решила купить себе самовар. Глупо мечтать о том, что легко можно приобрести. С другой стороны, она прекрасно знала, почему всегда откладывала эту покупку: самовар лишний раз напомнит ей о вечерах на берегу Ладоги, о чаепитиях, собиравших семью в конце дня. С его появлением в воспоминаниях Флоринды могли бы всплыть новые подробности, и не обязательно приятные.

Чай взбодрил Флоринду. Она с удивлением обнаружила, что напевает какую-то мелодию. Это была песня из той жизни.

Она пошла в гостиную. Там стоял большой деревянный сундук, на котором красовался массивный бронзовый подсвечник. Флоринда сняла подсвечник и с трепетом открыла крышку.

Уже много лет она не заглядывала в этот сундук. Он был полон вещей, хранивших память о дочери, о родителях, о дедушке…

Флоринда почти не смотрела на вещи, которые доставала из сундука, они будили в ней слишком горькие чувства. Слева на дне она увидела ларец и достала его. Потом сложила все обратно, закрыла сундук и поставила на него подсвечник.

С трудом разогнувшись, она пошла на кухню и там на столе открыла ларец. В нем лежали семь зеркальных осколков, завернутые порознь в белую вату, посеревшую от времени.

Флоринда осторожно разложила осколки по кругу. Что ей говорила когда-то мать? Эти осколки — память об одной неудавшейся попытке пройти сквозь зеркало.

Пройти сквозь зеркало…

Впервые она услыхала, как заманчиво звучат эти слова.

Флоринда поставила вокруг осколков семь свечей. Потом села, склонилась над ними и представила себе, что смотрит в небольшое озеро.

Она склонилась еще ниже. Сердце у нее стучало. Странная торжественность охватила Флоринду. Над ее мыслями, словно луна, указывающая путь, сияло улыбающееся лицо матери.

По поверхности ближнего осколка вдруг прошла рябь, и Флоринда увидела в нем свою дочь Идун. Быстро и решительно Идун шла по тропинке через равнину. Вот она оглянулась, на мгновение взгляды их встретились и тут же перед Флориндой оказался обычный осколок, в глубине которого отражалось пламя свечи.

В следующем осколке она увидела испуганного Максима, но он не видел ее. Несколько раз он оглянулся на Флоринду, а потом быстро ушел.

В третьем осколке, откинувшись на спинку стула, сидела Лидия. Глаза у нее были испуганно открыты. А может, она просто силилась сдержать слезы. Хотя Флоринда не допускала мысли, что Лидия может плакать.

В четвертом — на темном небе сверкали семь ярких прекрасных звезд. Это были даже не звезды, а камни, удивительно красивые, они висели на золотой цепочке.

Заглянув в следующий осколок, Флоринда увидела себя. В сплошной тьме она с трудом двигалась навстречу ветру. Кто-то шел за ней, торопясь догнать. Флоринда поспешно перевела взгляд на другой осколок. Так она увидела Николая. Он был очень бледный, и глаза у него сверкали, как драгоценные камни, которые только что показались ей звездами. Рот у Николая был открыт, он то ли кричал, то ли бранился, то ли плакал. Разглядеть она не могла.

Изображение Николая тут же подернулось рябью. А в седьмом осколке не было видно ничего, даже отражения свечи…

Максим стоял на тротуаре один, его била дрожь. Только что его высадили на Драмменсвейен. Черный автомобиль давно исчез за углом. Но в глазах у Максима еще сердито мигали его красные огоньки.

Случившееся не было для Максима слишком большой неожиданностью. Один раз нечто подобное произошло в Южной Африке, другой раз — в Амстердаме. Оба раза жертвами были люди из окружения его знакомых.

Максима охватил страх.

Много лет у него был неизвестный шеф, которого он никогда не видел. Его вообще никто не видел. Может, этот шеф все и подстроил?

Максим остановил такси и, не успев подумать, почему-то назвал адрес Флоринды. Исправлять оплошность он не стал. Может, бессознательно он нашел верный путь?

У Флоринды горел свет в «книжной комнате». Максима раздражало, что Флоринда не называет эту комнату просто библиотекой. Что же это, как не библиотека?

Конечно, не стоило идти к ней сегодня, когда в душе у него такая путаница: он думал о матери, в нем кипел гнев против самой Флоринды и к тому же он все время помнил, что у него остались считанные дни, чтобы разгадать тайну семи царских камней, к которым он, сам того не подозревая, имел какое-то отношение.

«Неужели Флорин да все эти годы обманывала меня? — думал он. — Неужели она утаила от матери и от меня такое богатство? Зря я поехал к ней», — взволнованно думал он, входя в подъезд Флоринды.

Она отказалась дать ему ключ от своей квартиры: «Не хочу, чтобы ко мне приходили без предупреждения», — сердито объяснила она Максиму. Но он без ее разрешения все-таки обзавелся собственным ключом.

«Еще не поздно вернуться», — подумал он на лестнице и позвонил в дверь квартиры. Тут же послышались легкие шаги Флоринды.

— Кто там? — спросила она.

— Это я, Максим, — ответил он, радуясь, что его голос звучит спокойно и даже приветливо.