Сказочные повести - Хауген Турмуд - Страница 82

Пока они отсутствовали, воздух в палатке успел немного нагреться, и Дай-Ши с удовольствием укрылся в тепле от ветра. Его приковали на старое место и постав вили перед ним миску с вареной бараниной и чашку кислого молока.

Снова пришел светловолосый и сел в кресло с высокой спинкой. Меч упал на землю. Светловолосый вздрогнул и с удивлением уставился на него. Дай-Ши сделал вид, будто ничего не заметил, и спокойно допил кислое молоко.

— В лагере происходят вещи, над которыми ты не властен, — сказал он светловолосому. — Весь день было неспокойно, а когда стемнело, к палаткам подкрался страх.

— Что тебе об этом известно! — презрительно бросил светловолосый. Его лицо было скрыто тенью, падавшей от полей шляпы, но Дай-Ши чувствовал на себе его внимательный взгляд. Заметил он также, что рука светловолосого дрожала, когда тот наливал себе вино, — несколько капель упали на стол.

— Я знаю только то, что слышу, — ответил Дай-Ши. — Ветер заставляет траву плакать. Но козы беспокоятся не из-за холодного ветра. Собаки лают не на животных, и в голосах людей явно звучит тревога, которую они не могут объяснить. Как только день растаял и вечер пригасил темнотой горящий закат, людей в лагере охватил страх, а ведь ночь по-настоящему еще не началась.

— Не понимаю, о чем ты. Ты говоришь загадками.

— Иногда из загадок можно понять больше, чем из прямого ответа, — сказал. Дай-Ши. — Тебе кажется, что ты видишь врага и хочешь прогнать его. Но, быть может, тебе угрожает только тень. Тень тех легенд, которые ты хочешь услышать.

— Все это вздор! — оборвал его светловолосый. — Легенды не имеют такой власти!

— Зачем же тогда ты просишь меня их рассказывать?

— Чтобы найти драгоценные камни.

— Ты многого не знаешь, — сказал Дай-Ши. — Я пытаюсь предостеречь тебя, но ты не желаешь меня слушать. Ты просишь рассказывать, я это и делаю. Однако я не могу помочь тебе, если ты не понимаешь, к каким прикасаешься силам, что вызываешь к жизни и какой узор открывается твоим глазам.

— Прекрати!

— Ты хочешь прогнать одного или двух пришельцев, которые ночью напугали лошадей, но, думаю, ты не найдешь их. Наверное, тебе следовало бы выйти из палатки и поглядеть на равнину при лунном свете. Не исключено, что ты увидал бы тень ягуара, который с глухим ревом, оскалив зубы, несется к лагерю, потому что ты вызвал его, сам того не ведая.

Светловолосый поднялся:

— Ты не запугаешь меня своей болтовней!

Он взмахнул рукой, словно обороняясь от кого-то невидимого, и шляпа открыла его лицо. Красноватый свет огня упал на белую кожу. Светловолосый прикрыл лицо рукой и снова надвинул шляпу на лоб.

Однако Дай-Ши успел увидеть горящие глаза, в которых страх и решимость сменяли друг друга.

— Я тебя не запугиваю, — сказал Дай-Ши светловолосому, лицо которого снова скрылось под полями шляпы. — Не забывай, ты находишься в чужой стране, общаешься с людьми, которых совсем не знаешь, которые смотрят на солнце и на луну не так, как ты. Истина меняется от человека к человеку. Не думай, что она известна только тебе. Она рождается в результате встреч между людьми. Поэтому невозможно предугадать, что произойдет, когда я расскажу все старинные легенды, большая часть которых похожа на обычные сказки. Бывает, они вызывают силы, которые невозможно предвидеть. По-моему, ты не совсем понимаешь, какая тесная связь существует между этими легендами. Для тебя они только средство найти эти камни.

— Замолчи! Я больше не желаю слушать эти глупости! — закричал светловолосый и на мгновение приподнялся в своем кресле. — Рассказывай следующую легенду!

— Тогда я расскажу ту, где действует ягуар, — с невинным видом сказал Дай-Ши. — Раньше или позже ее все равно придется рассказать, — продолжал Дай-Ши. — А потому лучше рассказать ее сегодня. Она как будто уже началась.

Ветер усилился. Негромкая жалоба превратилась в крик боли, стены палатки вздрагивали, словно какие-то злобные невидимые существа пытались ворваться внутрь. Фонарь под потолком все время мигал, темнота сгустилась, и огонь в очаге вдруг зашипел без видимой причины.

Дай-Ши усмотрел в этом добрые знаки, но светловолосого они испугали.

— Почему ты молчишь? — спросил светловолосый через некоторое время.

— А почему ты не пускаешь луну в палатку?

Светловолосый вскочил. Кресло закачалось и чуть не упало. Он успел схватить его за подлокотник и удержать на месте. В его движениях чувствовался страх. Костер затрещал сильнее, чем раньше, угли под огнем мерцали, точно внимательные глаза.

Светловолосый откинул лоскут кожи и отступил в сторону, будто не хотел, чтобы лунный луч упал на него.

Дай-Ши заметил это, но промолчал. Он только закрыл глаза и обратил к луне лицо.

Светловолосый снова сел и в ожидании рассказа поднял бокал, из-под шляпы он наблюдал за Дай-Ши. Тот заметил его взгляд, но это его не беспокоило.

Дай-Ши было жаль, что он не может склониться перед луной. Не может выразить ей свое уважение и благодарность за то, что она освещает его слова и питает силой его рассказы.

Звуки за стенами палатки заглохли, словно палатка перенеслась в другое место, где царила тишина, и осталась один на один с луной.

Дай-Ши глубоко вздохнул, и тепло коснулось его лица, словно чья-то рука нежно погладила его.

— Та, что плакала возле камней, — негромко начал Дай-Ши, — уже почти не принадлежала к своему племени. Это было племя ольмеков в Мексике. Ей не суждено было жить. Ее оставили среди камней, где никто не должен был найти ее. Она не была любимой или желанной, а может, просто бедность в семье была слишком велика.

Дай-Ши помолчал, открыл глаза и взглянул на луну. Взгляд его был затуманен, словно он смотрел из глубины моря. Он никогда не видел моря, но часто мечтал о нем.

— Но одна женщина нашла девочку, оставленную у камней на верную смерть. Возможно, ее принесли в жертву ночи, луне или черному ягуару. Женщина подняла плачущую девочку и нежно прижала к груди. Девочка сразу замолчала в ее нежных объятиях.

Эта женщина была бездетна. Она поняла, что не случайно пошла той ночью к дальним камням. Ее разбудили сны. Ягуар указал ей дорогу. Она поклонилась луне, безмолвно поблагодарив ее, поклонилась ночи и чуть слышно прошептала имя ягуара. Девочке она сказала:

— Тебя будут звать Та, что плакала возле камней.

Племя ольмеков было большое и могучее. Люди спокойно отнеслись к тому, что Та, что слышит, как мечтает ручей, нашла ребенка. Соседки сидели вокруг костра и слушали ее рассказ про сон, про ягуара, который показал ей дорогу, и про то, что она назвала девочку Та, что плакала у камней. Женщины радовались вместе с ней и восхищались ягуаром, который не тронул ребенка. Та, что слышит, как мечтает ручей, пошла к шаману и поблагодарила его за то, что он послал в ее сон ягуара, показавшего ей дорогу.

Шаман принял ее благодарность и сказал, что она должна отдать ему козу и одну золотую монету за те усилия, которые он потратил. Это была высокая плата, но женщина с мужем сумели рассчитаться с шаманом за его помощь.

Дай-Ши на мгновение умолк, светловолосый слушал его не шелохнувшись.

— Племя ольмеков — могучее племя, — продолжал Дай-Ши. — Его история началась, наверное, за пятнадцать веков до твоего летосчисления. Ольмеки видели в животных частицу своей души. Ягуар считался самым сильным зверем и был покровителем вождей и шаманов, их вторым «я». Если умирал ягуар, умирал и шаман. И если обрывалась жизнь шамана, ягуар погибал тоже.

У всех был свой покровитель, свое животное, которое умножало возможности людей, помогало им жить в лице с окружающей природой, обращало на них благосклонность духов, предупреждало о несчастьях и давало мудрые советы.

Но ягуар был покровителем только вождей и шаманов.

Племя Той, что слышит, как мечтает ручей, было большим и сильным, оно жило среди скал. Шаман племени вызывал дождь во время засухи и защищал соплеменников от грозных злых духов, когда на племя обрушивались болезни. Он делал людям столько добра, что вождь племени отказался в пользу шамана от покровительства ягуара, который был его покровителем. Так он хотел выразить шаману свою благодарность.