Сказочные повести - Хауген Турмуд - Страница 110

Она не сводила глаз с жемчужин, сероватых с розовыми и голубыми переливами. Он высыпал их ей в руку, и этот жест вызвал в ее памяти один случай.

Флоринда увидела две руки. Одна что-то отдавала, другая — брала. Но это было не на берегу Ладоги, где она собирала камешки для отца. Это было в другой раз — в берущей руке сверкнуло какое-то украшение.

Семь царских камней.

Николай слышал, что кто-то пришел. Он осторожно выглянул из-за перил галереи. Это была мать. Он почувствовал такое облегчение, что чуть не окликнул ее, но осекся, увидев ее лицо.

Она была очень бледна, кожа как будто обвисла, от носа к уголкам губ протянулись глубокие складки. Она споткнулась и бросила верхнюю одежду на первый попавшийся стул.

Поднимаясь по лестнице, Лидия вдруг увидела Николая и остановилась. Они смотрели друг на друга, и ее глаза медленно наполнялись слезами.

— Прости меня, — тихо сказала она.

— За что? — испуганно спросил Николай.

Она покачала головой и пошла вверх по лестнице.

— Мама! — окликнул он, и она опять остановилась. — Ты уезжаешь? Там чемоданы…

Она молчала, наклонив голову.

— Я испугался, но не очень, а папа — очень, он…

Николай смущенно замолчал — наверное, об этом вообще не следовало говорить.

— О, Николай! — воскликнула Лидия, побежала по лестнице и скрылась у себя в комнате.

Неужели она плакала?

Это было так невыносимо, что Николай больше не мог оставаться дома. Он оделся и вышел в темное утро. На земле лежал мокрый снег, из-под него виднелись темные спинки гравия. Наверное, температура была не такая уж низкая, но дул холодный, промозглый ветер.

Пора идти в школу. Хорошо, что мать не успела спросить, почему он до сих пор дома.

Он совсем забыл о Терри, однако теперь снова вспомнил о ней. Жаль, что он вчера так поспешил, мог бы расспросить у нее, что ей известно о царских камнях, но в мыслях у него был только отец. Лучше бы он не видел его в том доме!

Школьники стекались к школам — вот хороший предлог пойти к Терри так рано: ему надо застать ее до ухода в школу!

Николай поспешил к ее дому. Он то шел, то бежал. Было трудно дышать. Облака цеплялись за крыши домов.

Он позвонил снизу в ее квартиру. Помедли он хоть немного, он бы уже не решился это сделать.

— Слушаю, — ответил сонный голос.

— Терри еще не ушла в школу?

— Здесь нет никакой Терри, — раздраженно ответили Николаю после недолгого молчания.

Николай стоял и глупо смотрел на умолкнувший микрофон. Потом отошел на десять шагов и внимательно оглядел дом. Да, Терри убежала вчера именно сюда.

Он сглотнул комок в горле, набрался храбрости и позвонил еще раз.

— Да? — все так же раздраженно откликнулся голос, словно знал, что это опять Николай.

— Простите, пожалуйста, я учусь с Терри в одном классе. Вообще-то ее настоящее имя Тереза… Я вчера провожал ее домой и знаю, что она живет здесь.

В микрофоне вздохнули, потом ответили холодно и спокойно:

— Значит, это я не знаю, кто живет в моей квартире? Я живу здесь уже двадцать пять лет, но ни меня, ни мою собаку никогда не звали Терри или Тереза. Убирайся! И не вздумай позвонить еще раз! — Видно, там здорово рассердились.

Николай догадался, что Терри обманула его. Теперь он не сомневался: она имеет какое-то отношение к вчерашней вилле. Никто не смог бы заставить чужую сторожевую собаку вдруг сделаться такой ласковой и игривой. А связанный человек, какое отношение она имеет к нему? Неужели она там живет?

Все это следовало обдумать, а еще лучше с кем-нибудь посоветоваться.

Николай быстро направился к дому Флоринды.

Максим остолбенел, открыв дверь своего магазина. Ступая прямо по разбросанным бумагам, перешагивая через опрокинутые вазы, полки, ящики и сундуки, он прошел в кабинет.

«Что это? — думал он. — Неужели я это заслужил?»

Он огляделся. В магазине не было ни одного предмета, ни одной мелочи, которая осталась бы нетронутой. Следовало позвонить в полицию, но Максим был уверен, что это просто еще одна угроза от того таинственного вымогателя… А может, и от второй банды, которая держала его под прицелом. Не могла же появиться еще и третья? При этой мысли ему стало смешно.

— Не вижу тут ничего смешного, — произнес кто-то у него за спиной.

Максим так испугался, что, поворачиваясь, поскользнулся и упал среди обломков керамики и погнутых медных шкатулок.

Подняв глаза, он увидел испуганное лицо Эллен. Его охватил гнев.

— Господи, что тут случилось? — спросила она, глядя по сторонам.

— Кто-то развлекался.

— Искали что-нибудь определенное?

— Что ты имеешь в виду? — подозрительно спросил он.

— Да ничего. Что-нибудь украли?

Максим засмеялся.

— Думаешь, в таком хаосе можно это обнаружить?

Она оскорбленно вскинула голову, и ее светлые волосы рассыпались по плечам. Ни шапки, ни шарфа на ней не было. Воротник синей джинсовой куртки на меху был поднят до самого подбородка.

— Что тебе надо?

— Я проезжала мимо, у меня дела в городе. Увидела возле магазина твою машину и подумала…

— Как ты сюда вошла? — грубо оборвал он ее.

— Задняя дверь была открыта.

Значит, теперь он ко всему еще и забывает проверить, заперты ли двери!

— Я хотела только сказать, что Дитер вернется домой послезавтра, тогда мы сможем встретиться с тобой.

Максим не выдержал.

— Послезавтра! — взорвался он и забарабанил кулаками по перевернутому шкафу. — Да вы просто не понимаете, о чем говорите! Вам дела нет до других членов семьи. Я просил вас приехать вчера, потому что речь идет о моей жизни и смерти, о миллионах крон, а вам, видите ли, то некогда, то вы в отъезде. И вот наконец ты являешься и говоришь, что послезавтра вы пожелаете прибыть. Подумайте, какая любезность! Только будет уже поздно! Время не ждет. А сейчас убирайся, я не желаю видеть тебя здесь. Ни тебя, ни Дитера, ни Веру, ни Патрика! Так им и передай. Ноги вашей у нас больше не будет! Вы мне надоели. И не смейте больше попадаться мне на глаза!

Он весь подобрался и двинулся на Эллен, она в испуге пошла на него. К счастью, дверь оказалась рядом, и она выбежала из кабинета.

В коридоре Эллен обернулась и проговорила чуть ли не с ненавистью:

— Не будь высокомерным, Максим? Не исключено, что тебя ждет неприятный сюрприз!

— Убирайся! — взревел он.

Эллен с грохотом захлопнула за собой дверь.

Оставшись один, Максим почувствовал, как на него накатила слабость, он опустился на перевернутый шкаф.

Флоринда быстро втащила в квартиру удивленного Николая и провела его на кухню.

— Сегодня столько всего случилось! — сказала она и, заваривая чай, рассказала об утреннем визите в ее квартиру, о похищении Анны Ульсен и о предложенной ей сделке.

— И когда он положил жемчужины мне в руку, я вспомнила, что уже видела, как одна рука кладет сверкающие камни в другую руку!

Флоринда села напротив Николая и разлила в чашки чай.

— Это были царские камни! — торжественно сообщила она.

— Не может быть! — Николай смотрел на нее во все глаза.

— Может! Понимаешь, я совсем забыла об этом, но теперь вспомнила, и так отчетливо, как будто все было только вчера. Когда мы вышли из комнаты Анастасии, Боткин попросил нас обождать. Он ушел и вскоре вернулся с каким-то человеком, у которого была красивая русая борода. Это был царь Николай II. Протянув руки, царь подошел к отцу и расцеловал его в обе щеки, потом поднял меня и тоже поцеловал. Царь сказал отцу, что он его вечный должник, и попросил его принять маленький дар в знак благодарности за лечение Анастасии.

— Это было так давно. Я была тогда маленькой девочкой и не понимала ни ценности, ни назначения этой цепочки. Я понимала только то, что царь одарил отца. Конечно, это был несравненный подарок, но разве тогда это имело для меня значение? И вообще никто не называл в то время эти камни царскими, это название я услышала здесь и совсем недавно. Поэтому и не связала его со своей жизнью. Но дело не только в этом. — Флоринда наклонилась к Николаю, и голос ее зазвучал глубже. — Для меня эти камни в первую очередь — память о расставании с отцом, знак его любви ко мне. Разве можно объяснить это тем, кто сейчас охотится за этими камнями? — Она покачала головой. — Мне так трудно говорить об этом… Отец провожал нас на пароход, который увозил нас с Артуром в Норвегию, и на прощание подарил мне это ожерелье. «Счастливого пути, — сказал он. — Мне будет не хватать тебя, Флоринда, дитя мое…» — Флоринда тихо заплакала. — Я и тогда плакала, — прошептала она, и слезы градом катились у нее по щекам. — И отец тоже плакал. Наверное, мы оба понимали, что больше никогда не увидимся…