Сошедший с рельсов - Сигел Джеймс - Страница 41

Мне показалось, я узнал негра. Это он дежурил в тот день, когда мы с Лусиндой сняли здесь номер. Двери лифта раздвинулись. Я вошел в кабину. Поднялся на двенадцатый этаж. Миновал коридор, мурлыкая под нос какую-то мелодию. Открыл дверь. И в комнате понял, что ошибся. Я видел негра не тогда.

Я поспешил обратно в лифт и нажал кнопку вестибюля.

Черный коридорный по-прежнему трепался с белым. Он стоял ко мне спиной, и я не мог определить, правильно ли мое предположение.

«Тебя зовут Чаком?»

Затаив дыхание, я обогнул конторку. И, скосив глаза, увидел лицо негра: сначала в четверть, затем в полный профиль.

«Если бы ты был из наших, тебя бы так и звали».

«Алфабет-Сити». Одиннадцать утра. Угол Восьмой улицы и авеню Си. Я ждал Васкеса. Но ко мне подошел не Васкес.

«Я отведу тебя к нему. Иначе какого хрена я сюда притащился?»

Теперь я видел черное лицо в три четверти. У меня закружилась голова, на лбу выступил липкий пот.

Это был точно он.

Тот крепыш, что обыскивал меня в узком проходе.

Я быстро повернулся к портье, и тот поднял на меня взгляд, словно спросил: «Насколько ты сообразителен, Чарлз?» Очень сообразителен – по крайней мере больше, чем семь месяцев назад.

Ведь даже у дураков бывает озарение.

Впервые я не предполагал, а знал.

Знал, где эта шайка собирается провернуть свое дельце опять.

Сошедший с рельсов. 37

В магазине «Вижн хат» на Сорок восьмой улице я купил темные очки. Я был уверен, что черный коридорный меня не вспомнил. Слишком был не похож бородатый исхудавший человек в вестибюле на того, которого он обыскивал в узком переулке.

Но предосторожность не помешает.

К семи утра я пятьдесят два раза отжался и семьдесят пять раз разогнулся в положении сидя.

Спустился вниз. Проходя мимо конторки коридорных, бросил:

– Привет!

– Привет, – отозвался белый коридорный.

– Работы сегодня много?

– Не очень.

– Давно здесь служите?

Он посмотрел на меня с подозрением. На вид ему было лет сорок – сорок пять. Напомаженные волосы причесаны в стиле помпадур – по моде сорокалетней давности.

– Порядком.

– Выходные бывают?

– А вам-то что?

– Просто интересуюсь. Поддерживаю разговор.

«По крайней мере пытаюсь».

– Ну ладно. У меня есть то, что вам надо.

– Да?

– Вам белую, черную или смуглую?

– Простите?

– Вы же хотели девочку?

Я покраснел:

– Нет… Просто поговорить.

– Хорошо, – отозвался коридорный. – Отлично.

«Значит, его обязанности не ограничиваются переноской багажа».

– Вы здесь только коридорный, и все? – постарался я повернуть беседу в нужное мне русло.

– А что?

– Любопытно, можно ли у вас…

– Послушайте, мистер, что вам надо? – взорвался он. – Имеете что-то к Декстеру? Его и спрашивайте.

«Декстер. Значит, фамилия негра Декстер».

– А когда работает… этот Декстер?

Он пожал плечами:

– По средам и пятницам.

– Ясно.

– Вам требуется куда-нибудь отнести чемоданы?

– Чемоданы? Нет.

– Отлично. Видите ли, я здесь старший коридорный. И если вам не нужно никуда нести чемоданы…

Это прозвучало, как призыв к молчанию. Я заткнулся и ретировался на диван, где и просидел до обеда.

Декстера я увидел через несколько дней. Он стоял за конторкой и читал журнал.

Меня вновь охватил страх. В огромных черных очках я хоть и выглядел внушительно, но внешность порой обманчива. Например, Декстер в зеленой униформе казался вполне безобидным. Я не сомневался: если его хорошенько попросить, он даже поможет мне перенести чемоданы. Он ничем не напоминал того типа, который прижимал меня к стене, грозя нанести удар в живот.

Я почувствовал боль в солнечном сплетении. Тело предупреждало меня: «Что ты делаешь, Чарлз? Уймись. Или забыл, как тебе досталось? Ты плакал. Не мог продохнуть. Забыл?»

Я все прекрасно помнил.

Была еще одна причина, почему у меня чуть не подкосились ноги.

«По средам и пятницам», – ответил мне старший коридорный на вопрос о расписании Декстера.

Но сегодня был вторник.

Сошедший с рельсов. 38

Я поднялся в номер и достал пистолет. Он был горячим на ощупь. Я не собирался им воспользоваться – просто хотел убедиться, что он на месте: не завалился в дырку, не перекочевал в карман горничной.

Я хранил его, как палочку-выручалочку. Как залог того, что мое заветное желание исполнится.

Подержав, я положил пистолет обратно, за батарею. И вернулся в вестибюль.

Декстер, оперевшись подбородком на руки, читал женский культуристский журнал.

Я медленно подошел к конторке и поворошил туристические брошюры. Одна рекламировала «Экскурсию по Бродвею». То, что самим ньюйоркцам никогда не придет в голову.

Неподалеку от конторки семейная пара ждала такси. Муж то и дело выглядывал на улицу и объявлял, что машина еще не подошла. Жена кивала и предрекала, что они непременно опоздают. «Накаркаешь», – урезонивал ее муж. И через две минуты сообщал, что такси так и не подали. Жена повторяла свое заклинание.

Оклахомец жаловался портье, что в его номере не оказалось Библии короля Якова[47].

– Смеетесь? – возражал портье.

Слева от лифта стоял, опираясь на ходунок, сгорбленный старик. Возможно, он не стоял, а шел, но настолько медленно, что глаз не улавливал движения.

Я порадовался, что вокруг люди. Сложно было вообразить, что со мной случится беда в присутствии инвалида с ходунком и постояльца, требующего Библию.

Декстер посмотрел на меня в упор и спросил, сколько времени.

– Восемь, – брякнул я.

И весь напрягся, ожидая, что он меня вспомнит: «Постойте, я же вас знаю. Какого черта вы здесь околачиваетесь?»

Но коридорный вновь углубился в чтение.

Старик вдобавок к проблемам с ногами страдал еще чем-то вроде эмфиземы. Он сопел, кряхтел и пыхтел при каждом шажке.

В гостиницу ворвалась дама на каблуках в шесть дюймов – вот она-то явно не испытывала трудностей с передвижением. За ней ввалился толстяк-коротышка в потертом костюме. Дама вильнула к стойке, подхватила ключи, которые быстро выложил портье, и обернулась к толстяку:

– Дорогуша, не отставай!

Коротышка вышколенно проследовал за ней по вытертому ковру к лифту.

Затем явились две молодые пары с багажом и спросили, сколько стоит номер. Женщины, совсем еще девочки, с отвращением обозрели вестибюль. А на старика уставились так, словно он ковылял нагишом. Я их тоже, судя по всему, не очаровал.

Было слышно, как девчонки шепчутся с приятелями. Те уговаривали их остаться: цена ведь приемлемая. Но подружки уперлись. Парни пожали плечами. И, не поблагодарив портье, компания покинула помещение.

– В следующем месяце… мой… день рождения, – просипел старик.

И я вспомнил игру, которой забавлялся в детстве. Суть ее заключалась о том, чтобы незаметно подобраться к ведущему. Мне всегда нравилось водить: я закрывал глаза, говорил: «Красный свет, зеленый свет, раз, два, три» – и резко оборачивался, стараясь поймать ребят на движении. А если не удавалось, то удивлялся: как это неподвижные фигуры приближаются ко мне? Та же история со стариком: он вроде был далеко и вдруг очутился у меня под боком.

– Восемьдесят… три… – добавил он с одышкой.

В Вегасе приняли бы ставки на хороших условиях, если бы кто-то решился спорить, что он дотянет до восьмидесяти четырех.

– Поздравляю вас, – проговорил я.

– Жил здесь… Двадцать лет назад, – поведал старик между судорожными вдохами.

На заре упадка отеля.

– Всего вам хорошего, – пожелал я.

Мне всегда было трудно общаться со стариками. Как с иностранцами. Обычно я ограничивался жестами и снисходительными замечаниями. Но в то утро мне хотелось говорить с кем угодно. Потому что меня одолевали два страха. Что Лусинда, Васкес и Декстер уже обчистили господина Гриффина. И что они не успели этого сделать.