Операция «Гадюка» (сборник) - Булычев Кир - Страница 75

Коршун и Шундарай остались лежать посреди поля, а солдаты убежали дальше, преследуя ублюдков.

Я склонился над Коршуном. Он был избит, окровавлен, одежда на нем разорвана — но он дышал. Ублюдки так спешили убить его, что помешали друг другу.

Я хотел было оттащить его назад, но возникший рядом Шейн — как он умеет это делать! — крикнул:

— Его подберут! Сзади идут санитары. Важнее захватить наши старые окопы. Понимаешь?

Я не понимал, зачем нам нужны старые окопы. Может быть, из принципа?

Мы трусили с полковником следом за солдатами, которые уже ворвались в траншеи и продолжали гнать врагов. Тут еще — я не сразу сообразил, как это случилось, — прилетел их воздушный шар и кинул несколько бомб на своих, почему-то решив, что мы уже заняли свои старые позиции. Как я понял тогда — он бросал глиняные горшки, наполненные порохом. Они шумно взрывались и поражали всех вокруг кусками своей оболочки.

— Не беги, — попросил разведчик. — Я в этом воздухе задыхаюсь. Здесь быстро изнашиваешься.

Мы спустились с ним в длинную неглубокую яму.

Яма была знакома. Койками — конечно же, двумя рядами коек, ноги к ногам. Это был лазарет. Койки были пусты. На какое-то мгновение я снова подумал о том, что фильм был инсценировкой. Но когда я подошел поближе, то увидел, что койки залиты кровью.

Как бы угадав мои мысли, Шейн сказал:

— Они их вон там закопали, присыпали хлоркой и закопали, чтобы заразы не было.

Он показал на невысокий пологий холм в конце ямы. И если у меня и могли еще оставаться сомнения, они исчезли, потому что, не очень стараясь скрыть следы, они засыпали трупы кое-как, и из перекопанной земли высовывались скрюченные пальцы, словно мертвецы просились наружу.

Шейн прошел дальше.

Мне было страшно оставаться в лазарете, и я поспешил за ним.

Он прошел в небольшой зал — в операционную.

Мы остановились возле операционного стола, на его пластиковой поверхности были видны плохо затертые пятна крови. Это от операций, подумал я.

— Вы много говорите, — сказал я. — Но я все равно не понимаю.

— Странно. Мне казалось, что я предельно ясен.

— Вы говорили о сроках жизни здесь — вас это касается?

— Я удивлен, что до сих пор жив. Я пережил всех. Даже Шундарая.

— Кто вас может убить?

— Те, кто руководит нами. Кукловоды.

— Вот теперь мы подошли к самому главному. Как устроен этот мир? Кто им правит? Почему мы воюем? Кто хочет вас убить?

— Вы можете задавать вопросы бесконечно. Но лучше один раз увидеть, чем сто раз обсудить.

— Тогда пошли, — сказал я.

Это развеселило разведчика:

— Не слишком ли вы доверчивы, мой юный друг?

— Не заставляйте меня проливать слезы над сентиментальным романом из жизни лордов! — огрызнулся я.

Сзади послышались голоса. В операционную заглянул мужчина в зеленом халате.

— Мы переносим сюда лазарет, — сказал он.

— Хорошо. Только сначала пускай перенесут на общее кладбище трупы, которые закопаны в углу палаты.

— Тут нет опасности для раненых? — спросил доктор.

Я догадался, что в лазарете садистский фильм не показывали — врачам не нужно бросаться на врагов и рвать их глотки. Доктор не знает, что здесь произошло.

— До следующего боевого времени никакой опасности нет.

— А где похоронная команда? — спросил доктор.

К нам присоединился второй.

— Ты знаешь, что там, в углу? — спросил он. — Там людей закопали. Вот сволочи!

— Зови похоронную команду, — приказал старший доктор. — Пускай переносят трупы.

— А мы начнем работать? Рядом с трупами?

— Ничего, — сказал старший врач. — Не впервой.

— А я в первый раз, — сказал младший врач.

— А где Маргарита? — спросил я. — Медсестра Рита Савельева? Где она?

— Я ее в начале боя видел, — неуверенно сказал младший врач.

— Она могла пойти на поле глядеть на бой, — сказал старший врач.

— Нет, ее еще раньше не было, — сказал младший врач.

Над операционной появилась группа солдат. Двое вели третьего, раненого, который обнял их за шеи. Один из поводырей спрыгнул вниз и поднял руки. Второй помог спуститься раненому.

— Куда его? — спросил он.

— Клади сюда, на стол. — Старший врач показал на операционный стол. Потом повернулся к младшему и добавил: — Ты погоди с похоронной командой, поможешь мне.

Мы отошли от лазарета и остановились в траншее — в стороне от основного потока людей: солдаты перетаскивали свои пожитки, обустраивались на новом месте, которое для многих было старым, вчерашним местом.

— Давайте выясним одну важную штуку. Важную для нас обоих, — сказал разведчик. — Какова ваша цель?

— Уйти отсюда, — искренне сказал я.

Я не стал добавлять, что сначала мне надо узнать как можно больше об этом мире. Лишь потом я смогу уйти. Но уйти мне надо обязательно, так как иначе вся наша операция равняется нулю.

— Значит, цели совпадают, — согласился Шейн.

— И вы знаете, как отсюда уйти?

— Приблизительно. Но это не значит, что я могу это сделать.

— Почему?

— Все относительно просто, но нам не уйти.

— Меня сюда привезли и посадили в яму. А там, где есть вход, обязательно существует и выход.

— Умница! Только выход заперт снаружи.

— И что же делать?

— Те, кто управляет этим миром, те, кто контролирует эту войну, живут вон там. — Он ткнул пальцем точно над головой, показывая в зенит.

— И наблюдают за нами?

— И наблюдают за нами.

— С помощью шаров?

— Не только — у них есть несколько способов. Когда я был там, то понял — они могут контролировать многое.

— И нас сейчас?

— Я думаю, что у нас есть шанс рискнуть. После окончания боевого времени они обычно уходят отдохнуть.

— Кто они?

— Люди. А вы о ком подумали?

— Черт его знает. Может, я попал на другую планету. И где же они находятся?

— Я же говорил — там.

Он показал наверх.

— А вы там бывали?

— Конечно. Несколько раз. По служебным делам.

— Значит, выход открывается, когда вас зовут.

— В последнее время меня не вызывают. Скоро убьют. А так как у них есть остроумные режиссеры, мою смерть могут обставить драматично.

Я подумал, что все-таки Шейн — ненормальный. Хотя вряд ли можно встретить здесь нормального человека. Шейн глядел на меня яркими серыми глазами и разминал сильными пальцами кусочек земли.

— Я все просчитал, понял, что один я бессилен. Я почти смирился. И глазам не поверил, когда увидел вас. Сначала даже решил, что вы подосланы. Но кем? Кому нужно подсылать ко мне провокатора, если проще меня убить случайной молнией или стрелой? И тут я заметил — вы не поддаетесь гипнозу. Вы подозреваете неладное… Значит, хотите вы или нет, вам придется быть моим союзником.

Он неожиданно хлопнул меня по локтю — я был на голову выше его.

— Если мы вдвоем, то наши шансы удваиваются, — это принципиально. Мы — команда.

В его голосе не было всегдашней уверенности в себе.

— И что наша команда может сделать?

— Сначала наша команда может думать.

Два солдата притащили в палату Коршуна. Может, я ошибся? Нет, это Коршун.

— Коршун? — Разведчик весь подобрался. — Жаль, что ему не жить. — Шейн подошел к Коршуну, оттянул веко, потом попробовал его пульс. — Жаль. До встречи с вами я так рассчитывал на его помощь!

— Я займу его место?

— Вряд ли. Но у меня нет другого выхода. Пойдемте, пока перерыв. Я покажу вам вход. Он открывается снаружи.

— Этого мне достаточно. Но они не будут за нами наблюдать? Через купол?

— Ничего подобного! — воскликнул Шейн. — Нет никакого купола! Есть забор. Прозрачная упругая ограда, о которой догадываются лишь те, кого скоро ликвидируют. А наверху существует подобие широкого балкона, с которого за нами и наблюдают. Подняться на него можно лишь с внешней стороны. А отсюда мы вольны петь серенады.

— Это уже лучше, — сказал я.

— Что? Петь серенады?