Операция «Гадюка» (сборник) - Булычев Кир - Страница 167

— Согласен, но я должен поговорить с Егором и Люсей.

— Разве они не остаются здесь?

— Все так сложно…

— В сущности, все так просто, — ответил комкор и пошел прочь. Он не стал отходить далеко, а гулял по окружности лежащей на земле оболочки воздушного шара.

Я подошел к моим спутникам.

— Кюхельбекер предлагает свою помощь, — сказал я, — в поисках Сони и отверстия.

— А что ему нужно взамен? — сразу спросила Люся.

— Чтобы мы помогли ему бежать отсюда. Он боится, что разбойники его догонят.

— И правильно боится, — сказал финн. — Они молодые и дикие. А меня брать не надо. Мне везде плохо. Я лучше останусь у оболочки шара. Если меня будут искать, они увидят сверху и возьмут меня.

— Иди с Гариком, — сказала Люся Егору. — Я вас провожу. А потом, наверное, останусь у Сони.

— Нет, я от тебя не уйду, — упрямо произнес Егор.

— Ну сколько можно, милый, — сказала Люся, гладя его по руке. — Это самоубийство. Хватит уж меня. Оставайся жив. Ты потом навестишь меня. А я не изменюсь. Я буду жить у Сони и ждать — сначала ты передашь мне записку, а потом приедешь меня навестить. Разве я плохо решила?

Она отчаянно старалась не заплакать.

Кюхельбекер, которому надоело ждать, подошел к нам.

— Когда вы отправляетесь? — спросила Люся.

— Сейчас, — сказал Кюхельбекер.

— Уже? — Люся вдруг испугалась. — Нет!

— В сущности, нам все равно, когда это сделать, — сказал Кюхельбекер. — Но лучше сейчас, пока бандиты заняты своими делами. Мы не знаем, что этот Веня придумает через полчаса.

Люся вдруг вцепилась в Егора. Она стояла совсем близко, так что ее грудь касалась его тела. Она стала шептать ему, думая, что никто не слышит:

— Егорушка, ты останься, ты потом их догонишь. Ты, пожалуйста, задержись, ты должен… ты извини, что я сама тебе это говорю, ты должен полюбить меня. Я же никогда ни с одним мужчиной еще не была, я себя для тебя берегла. Ты со мной побудешь, ну сколько хочешь, и сразу пойдешь за ними. Это недолго, честное слово, я знаю, но я не могу остаться так… Я же твоя женщина. Ну не уходи сразу!

— Курат, — негромко сказал Арно. — Курат.

Наверное, он услышал. Да и все слышали.

Но что ты тут скажешь? Скажешь — идите, ребята, мы подождем? Как это скажешь? Ведь для Люси это сейчас самая главная в ее жизни и, может быть, единственная тайна.

— Егорушка, — шептала она, касаясь губами уголка его губ.

Егор отстранил ее.

— Гарик, — сказал он. — Я думаю, что вы там, в институте, скоро пришлете человека. Скорее всего, это будешь ты. Главное — понять, может ли человек вернуться. Ты меня понимаешь? Пускай в следующий раз привозят хоть целую лабораторию.

— Егор! — закричала Люся.

— Погоди, Люська, — сказал Егор. — Ты мне скажи, ты как ездишь в город? На Комсомольский? Веня говорил, что ты в магазин ездишь.

— На велосипеде.

— И второй можно найти?

— Еще бы.

— Вот и отлично, — сказал Егор. — Мы ждем здесь месяц.

— Лучше не здесь, — посоветовал Кюхельбекер. — А напротив, в домике Пыркина. Там у них есть убежище. И велосипеды там спрячете.

— Правильно, — поддержала Люся. — Пыркин — мой друг.

Она повернулась к Арно.

— Молодой человек, — сказал воздухоплаватель Егору. — Вы возьмете мой журнал и отвезете в Петербург. И возьмите у меня схему пути. Я там пометил поселения и всякие нужные места.

— Нет, — сказал Егор. — Не сейчас. Только если Гарик не сможет вернуться. Мы ждем месяц.

— Егор, да послушай ты меня наконец! — закричала Люська.

— А сейчас мы пойдем к реке, — сказал Егор. — С тобой, Арно, мы не прощаемся.

— Это правильно. Не надо прощаться. Мы еще увидимся, — сказал финн.

Егор вел Люську за руку. Она все вырывала руку, но как-то несмело, как будто вдруг поняла, что все решает сейчас Егор. Может, потому, что ему есть что терять. Она уже потерпела поражение в войне со временем.

— Теперь, с вашего позволения, командую я, — сказал Кюхельбекер. — Я лучше знаю обстановку. Мы все расходимся. Так, чтобы сойтись к пристани с разных сторон. Если мы пойдем группой, мы слишком заметны.

Он был прав. Я пошел направо.

Егор спросил Люсю:

— Тебе что-нибудь надо взять в своей комнате?

На несколько секунд Люся задумалась, как бы мысленно припоминая свои вещи.

— Тут знаешь, что удобно, — сказала она. — Ничего человеку не надо. А если понадобится, то можно найти магазин. Только, Егорушка, еще раз подумай.

— Хватит. Я решил, — сказал он. — Все в порядке…

По знаку Кюхельбекера они пошли левее, Кюхельбекер направился прямо к лодке.

Никого не было вокруг, словно наступила сиеста.

Потом я увидел бандита, который сидел на земле у входа во Дворец спорта и копался в лежащей на коленях куртке. Вшей он там, что ли, искал?

Я старался изображать гуляющего бездельника, не знаю, как это смотрелось со стороны. Краем глаза я видел, как Кюхельбекер широко шагает к речке. Он раньше меня дошел до парапета и стал смотреть на воду. Где-то еще левее должны были идти Люся и Егор.

В сущности, до реки было недалеко, и я уж подумал, что, может, наш побег пройдет незамеченным. Но давно известно, что нельзя расслабляться. Как только ты решаешь, что все обошлось и тебя уже сегодня не вызовут к доске, как голос учительницы доносится через весь класс: «Гагарин, попрошу к доске».

Мои ноги незаметно двигались все быстрее, и я почти бегом выскочил на пристань речных трамваев и еле успел остановиться наверху. Одна лодка лежала на причале, две другие были привязаны и покачивались на незаметной волне, а вот четвертая — видно, ее унесло и опрокинуло — как раз в этот момент причаливала. Один из бандитов выскочил на причал, чтобы привязать ее, второй сушил весла.

Я стоял прямо над ними.

Слева, облокотившись на парапет, замер Кюхельбекер, а Люси с Егором не было видно — они еще не подошли.

Бандит увидел меня и сказал:

— Чего смотришь, лодки не видал? — Он был молод, и его круглое мучнистое лицо было усыпано веснушками.

— Помочь? — спросил я.

— А чего помогать?

Он сложил весла и выпрыгнул на причал. Второй бандит уже завязал узел.

Они поднимались наверх и прошли совсем рядом.

— Ты чего здесь стоишь? — спросил веснушчатый. — Сбежать решил?

— А тебе что за дело?

— У нас порядок, — сказал бандит. — Не ошивайся здесь, а то с атаманом Веней шутки плохи.

Он провел ребром ладони по горлу и засмеялся.

Они медленно пошли прочь. Я не двигался.

Слева подходили Люся с Егором. Появление бандитов было для них полной неожиданностью, и, вместо того чтобы продолжать гулять вдоль парапета, они резко остановились.

Это вызвало подозрение у бандита.

— Смотри, — сказал он, — сколько их здесь скопилось.

Кюхельбекер правильно сделал. Он повернулся и пошел прочь, заглядывая вниз через парапет. Ребята стояли как вкопанные.

Бандиты чувствовали неладное. Но им лень было предпринимать что-то.

Они уходили, порой оборачиваясь.

Когда они отошли метров на пятьдесят, я увидел, что из Дворца вышел Веня в сопровождении Григория Михайловича и одной из женщин. Он тоже увидел меня и поднял руку, то ли призывая, то ли приветствуя.

Видно, самым разумным было тогда пойти к Вене, поговорить с ним и вернуться к лодкам через час. Но мы все уже были заряжены бегством. Внутри сидел азарт, напряжение, которое не позволяло остановиться и разойтись. Именно этот кураж заставил меня, вместо того чтобы подчиниться Вене, кинуться по ступенькам вниз и начать распутывать узел. Пока я возился с ним — узлы всегда сопротивляются, если ты спешишь их развязать, — я услышал четкие частые шаги по лестнице — Кюхельбекер оказался рядом со мной. Он прыгнул в лодку и сел на банку. И тут же начал устанавливать весла в уключины.

— Ну где же Егор с Люсей?

Вот и они. Они сбегают вниз, а за ними, буквально в пяти шагах, бежит веснушчатый разбойник — он первым сообразил, что нас надо ловить.