Операция «Гадюка» (сборник) - Булычев Кир - Страница 159

— А что в Москве осталось?

— В Москве? В Москве меня народ ждет.

— Вообще народ? — спросил я. — Или конкретно?

— Ты что имеешь в виду? — насторожился Веня.

— А ты?

— Слушателей, поклонников…

— А я имею в виду Барби и Пронькина.

— Откуда ты знаешь? — Веня вскочил, но гора ковров поползла, не удержала его, и он сел — ноги в сторону, — неубедительно сел.

— Их нет, — сказал я. — Попрощайся.

— Как ты смеешь! Ты кто такой!

— Слишком много вопросов.

— Тогда пускай все катятся отсюда, — сказал Веня. — Все, все, все!

— Сначала ты скажешь мне, где Люся, — не сдержался Егор.

— Ничего с твоей Люсей не случилось, — отмахнулся Веня.

— Где Люся?! — Егор рванулся к нему. Один из разбойников быстро сделал движение вперед и завернул руку Егору за спину.

Я не выношу грубости и хамства. Не оборачиваясь, ударил ребром ладони разбойника по горлу. Нет, не до смерти, скоро он придет в себя.

Веня уже выхватил пистолет.

Я знал, что с огнестрельным оружием здесь нелады, что его вроде бы и быть не должно. Но когда я вижу пистолет, я предпочитаю думать, что он настоящий.

— Спокойно, Веня, — сказал я, — никто тебя не собирается трогать. Но предупреждаю — моего друга не трогать. И скажи своим мордоворотам, что это условие нерушимо. Спрячь пушку, спрячь. Тебе сейчас важнее со мной поговорить.

— Пускай они выйдут, — сказал Веня.

— Сначала ответь на вопрос о Люсе. Этот вопрос волнует моего друга.

— Люся была императрицей и осталась императрицей. Только живет она пока в моей койке. Ты доволен?

Егор кинулся было снова к Вене, мне пришлось остановить его на лету и выдать конфиденциальную информацию, которую, честно говоря, я хотел приберечь для более удобного момента.

— Егор! — почти крикнул я ему в ухо — чтобы дошло до сознания. — Ничего твоей Люсе не грозит. Даже если она месяц не вылезет из его койки. Понял?

— Нет, — растерянно ответил Егор.

— Ну не по этой он части! Видишь, он СПИД подцепил. А знаешь, кто обычно СПИД подцепляет?

— Молчи, убью! — крикнул Веня.

Вдруг до Егора дошло.

— Так ты голубой, да? — спросил он почти дружелюбно.

— Вали отсюда! — сказал Веня, сжимая пистолет.

И Егор не стал спорить.

— Ну и сволочь ты, — сообщил мне Веня.

— С тобой иначе нельзя, — ответил я. — Так чего ты тут натворил?

— Я сразу понял, что это болото не для меня. Я человек, понимаешь? И это звучит гордо! В этой опереточной империи они решили, что им все можно, что я для них — оркестр балалаечников на юбилее артели. Но я быстро наладил связи — через лабухов — на тот берег. Ты не поверишь — их можно одной ротой раздавить — ну всех, все их государство, понял?

— Что ты и намерен сделать? — спросил я.

— Вот именно, — сказал певец. — Дай мне время.

Он смотрел упорно и пронзительно. И я понимал, что он не шутит, что для всего этого налаженного мирка он — страшный волк.

— А теперь — что с моими корешами? Только честно.

— Пронькин решил взять твой сейф.

— Ах ты, гад!

— Он брал деньги. А я пришел потом и взял твои медицинские карты. И как ты понимаешь, Венечка, я не человек-одиночка, так что спрячь свой пистолетик подальше.

— И что было дальше с Пронькиным?

— Его убрал Барби.

— За дело, — сказал Веня. — Я всегда этой мрази не доверял.

— Барби тоже покинул этот свет. Была заварушка в загородном ресторане. Всех твоих мальчиков положили.

— Менты?

— Нет.

— Твои люди?

— Нет. Хотя теперь мы контролируем вход и выход.

— Ты врешь.

— Разумеется, — сказал я. — Но Егора не трожь. И отдай ему Люську.

— Это мой козырь. Как тебя зовут?

— Гарик.

— Гарик, это мой козырь, понял?

— Будешь играть без козырей.

Хорош я, если посмотреть со стороны. Младший научный сотрудник Института экспертизы, находясь в экспедиции, проводит сложную дипломатическую беседу с соотечественником, который попал в драматическую ситуацию.

Еще не хватало сцепиться с ним врукопашную.

— Где Люся? — спросил я.

— У меня на базе.

— А твоя база?

— Не твоего ума дело.

— Не груби, Веня, я этого не люблю. И если будешь себя плохо вести, никогда не вернешься домой.

— А может, я и не хочу, — сказал Веня. — Может, мне лучше быть первым парнем в большой деревне по имени Земля.

Я кивнул. У него к этому были данные.

Тут дверь распахнулась, и влетели друзья Вени Малкина. Они специально одевались и старались выглядеть как бандиты, но не сегодняшние, крутоголовые, в широких пиджаках, а какие-то романтические, из книжек про пиратов.

— Капитан! — крикнул первый из них от двери. — На нас ветераны идут.

— Так гоните их к чертовой матери, — заявил Веня.

— Нет, ты не понимаешь, капитан, — сказал бандит. — Уходить надо. Так уже было.

Заволновался, стал выбираться из-за трона человек с гитарой.

— У ветеранов есть тайное оружие.

— Вот к этому я не привык, — сказал Веня. Он поднялся, взял шест с головой императора и, театрально шагая, словно выходя на сцену на фестивале в Сан-Ремо, пошел к двери.

Проходя мимо, он кинул мне:

— После боя поговорим обо всем, Георгий. Много проблем.

Бандит последовал за ним, но человек с бородкой и гитарой остановился:

— На вашем месте я бы куда-нибудь спрятался, пока все не кончится. Ветераны не любят пришельцев. Никаких. Если будет возможность, они убьют и господина Малкина, и вас. Лично я предпочитаю сейчас отсидеться на том берегу.

— Я бы предпочел отыскать Кюхельбекера, — сказал я.

— Может быть, — согласился человек с гитарой. — Если ветераны оставят его в живых.

В любом случае отсиживаться в императорской комнате не было смысла.

Мы вышли в зал. Откуда-то издалека доносились крики, удары, гул. Два бандита с саблями пробежали мимо нас к выходу.

— Пошли к доктору, — сказал Егор. — Леонид Моисеевич нам расскажет. Он должен знать.

Егор повел меня к комнате, на которой была табличка «Медпункт».

Дверь туда была приоткрыта.

Егор заглянул внутрь и позвал:

— Леонид Моисеевич!

Ответа не последовало.

— Леонид Моисеевич! — Егор зашел в комнату. Я подошел к двери. Внутри был самый обыкновенный медпункт, правда, какой-то запущенный и бедный.

Егор заглянул за занавеску — там стояла пустая койка.

— Нет его, — сказал Егор. — Наверное, тоже убили.

— Жалко, — расстроился я. — Доктор мне очень нужен. К сожалению, наш опыт поставлен настолько любительски, что я ничего не успел с собой взять. Даже камеру.

— Никто не просил вас прыгать за мной, — сказал Егор.

Я понимал — он сказал так, чтобы оставить за собой последнее слово. Не такой уж он дурак, чтобы не понимать — у нас двоих есть хоть какие-то шансы выбраться, по крайней мере, мы можем стать у мачты спина к спине, тогда как один человек в этой заварушке погибнет. Впрочем, Егор один погиб бы и без заварушки. Императору могло не понравиться, что он добивается возвращения Люськи.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда нам лучше оказаться в стороне от войны. К сожалению, мы не знаем с тобой ни расстановки сил, ни возможного исхода конфликта. Куда лучше выйти на сцену после того, как лимит по казням исчерпан.

— Вы всегда так стараетесь шутить?

— Как? — не понял я.

— Натужно. Несмотря ни на что.

— Честно говоря, не всегда. Но ты меня поставил, Егор, в сложное положение. Ты разыгрываешь роль безумца Меджнуна, и я единственный здесь, кто склонен понимать. Честно говоря, такого я от тебя не ждал.

Он открыл рот, чтобы спросить, кто такой Меджнун, но не спросил, гордыня не позволила.

— Меджнун, — сказал я, первым выходя из медпункта, — восточный средневековый безумец, который рассказывал в пустыне о своей любви к Лейле оленям и ящерицам.

Мы не успели никуда отойти и спрятаться, потому что через зал, как по сцене костюмного спектакля, побежали разодетые разбойники.