Электорат хакера - Северцев Петр - Страница 21

В гостях у Мамочки сегодня были: моя, можно сказать, старая знакомая Рыжая Рита; напротив нее сидели две молодые худосочные девочки в одинаковых шерстяных лосинах, подчеркивающих длину ног – этих я сразу окрестил «нимфоманочками»; с другой стороны сидела женщина с богатыми телесами в ярко-красной кофте с длинными серьгами в ушах, возраст этой женщины близился к сорока, про себя я стал называть ее «Матроной». Тут я вспомнил, что именно эту женщину я уже лицезрел у себя в квартире, когда ко мне завалился Женя Тополянский. Это было в первый день работы у Петушевского. Я вспомнил шутку Рыжей о том, как «першило у нее в горле» после Тополянского и невольно улыбнулся.

Реакция на мое приветствие и улыбку у присутствующих оказалась различной. Мамочка устремила на меня свой коровий взгляд и решительно произнесла:

– Здравствуйте!

Нимфоманочки вперили в меня свои горящие взгляды, мимо которых, видимо, не проходил ни один мужчина и, радостно улыбаясь, хихикнули мне: «Здрасьте». Матрона гордо и мудро промолчала. С высоты прожитых лет она уже не могла конкурировать с молодыми сходу, и поэтому подход к мужчине она искала издалека, внешне поначалу не проявляя к нему никакого интереса. При виде меня она что-то неопределенно буркнула. Я даже допускал мысль, что она не узнала меня.

Я не стал ждать приглашения и уселся на диван рядом с «нимфоманочками» напротив Рыжей, чем вызвал их одобрительные смешки. Я обратился к Рите, которая делала вид, что ничего не замечает кроме своей сигареты:

– Представь меня и объясни цели моего визита. Пожалуйста.

– Кто ты такой, я уже всем объяснила. А о целях расскажешь сам. Заодно и объяснишь, какого хрена твои гоблины сторожат хату, стремая клиентов.

– Мои охранники сторожат не хату, а вашу подружку Ольгу, которой угрожает серьезная опасность, – сказал я. – А учитывая то, что смертность среди вашего брата в последнее время резко повысилась, вы мне за это еще и деньги должны приплачивать.

– Да я, например, ничего против не имею, – расширяя по максимуму свои коровьи глаза, промолвила Мамочка. – Пусть сидят, лишь бы клиентам на глаза не попадались.

– Это мы решим, – мне неожиданно захотелось побыть крутым. – Вова! – заорал я что есть мочи. Я не исключал при этом, что последний при этом поперхнулся. Тем не менее он тут же явился, что-то на ходу дожевывая.

– Вова, – сказал я уже более спокойно. – Если ты поел, спускайся вниз, отгони «БМВ» подальше, но не теряй подъезд из виду.

Вова молча кивнул и, недолго мешкая, покинул квартиру Мамочки.

– Ну вот, теперь можем спокойно поговорить, не шугая клиентов, – я победно посмотрел на Рыжую, которая по-прежнему делала вид, что меня не замечает. Зато я уловил восхищенные взгляды «нимфоманочек».

– Полагаю, что вы с вашим опытом могли бы рассказать мне много интересного и забавного из вашей практики. Но меня в данном случае интересует эпизод в бане профилактория завода «Техстекло» в начале сентября. По информации Риты, вы все там были.

– А вы что, романы пишете о проститутках? – спросила Матрона.

– Нет, но возможно, что после ваших рассказов напишу.

– Ой, там было столько интересного! – сказала одна из «нимфоманочек» в синем свитере. – А вы правда детектив?

– Во всяком случае, тщу себя такой надеждой, – ответил я, осознавая, что ответ излишне вычурен для интеллектуального потенциала этой девочки. Тем не менее она с деланным восхищением раскрыла глаза.

– Меня интересуют главным образом фамилии всех присутствовавших там клиентов, – сказал я.

– Ой! – воскликнула снова одна из «нимфоманочек», в малиновом свитере. – А мы у клиентов фамилии не спрашиваем. И своих не называем. Они нас Танями и Ленами, а мы их – Сашами и Пашами.

– И тем не менее, мне нужны фамилии. Есть серьезные подозрения, что один из клиентов замешан в нескольких убийствах, в том числе и проституток. Я не исключаю того, что очередной жертвой может стать кто-нибудь из вас.

– Да откуда же мы вспомним, что было месяц назад?! Тут каждый день столько перевидаешь, что голова кругом идет! – сказала Матрона.

– Нет, я помню, – сказала малиновая «нимфоманочка». – Со мной был такой пожилой дядечка, он мне напоминал того старичка-школьника.

– Какого еще старичка-школьника? – удивился я.

– Был у меня такой один постоянный клиент. У него что-то с головой.

– Да у всех у них что-то с головой! – подала голос Мамочка. – У всех крыша от спермотоксикоза едет. Даже у старых козлов.

– Ну так вот, – продолжил «малиновый свитер». – Он всегда меня вызывал на два-три часа, надевал какие-то шорты, белую рубашку с короткими рукавами, повязывал красный пионерский галстук – небось у внука сп...дил. Подсунет мне какую-то засаленную тетрадку с каракулями и заставляет меня отметки проверять. Я, значится, у него вроде мамочки. Прямо как ты у нас, Людка... – обратилась она к Мамочке.

Та гордо посмотрела на нее и искренне воскликнула:

– Упаси Боже от таких блядюшек-дочерей! Да я бы вас порола каждый день, и замуж выдала в пятнадцать лет! Хотя кому вы на х... сдались! У вас же там не п...ды, а трубы от ТарГРЭСа! Нет, я бы вас каждый день порола...

– Вот я его и порола, когда он двойку получал, – продолжила «малиновая» девочка. – А получал он ее каждый мой визит. Условия были таковы. Вот я его армейским ремешком охаживаю и приговариваю: будешь еще двойку получать, бесстыдник этакий? А он пищит: «Ой, мамочка, больно, ой, больше не буду». И вот пока его ремешком не отходишь как следует, у него не подымается...

– А у меня тоже старичок был, – подхватил эстафету «синий свитер». – Оченно верующий был. Он как бабку в деревню отправит, сразу нам по телефону звонит. Не больше чем на час – сначала он молитвы читает, раскаиваться заставляет. Потом начинает по морде пощечины давать... в качестве очищения, значит... а уже потом трахать начинает. Но он у нас недолго продержался – нарвался на Ленку-Тракториху. Как только он ей въехал, она ему в ответ так засандалила, что чуть челюсть ему не свернула. Он сразу за телефон схватился, чтобы ее, стало быть, увезли, а она телефон из розетки – дерг – и кричит: «Сидеть! Сейчас будем сексом заниматься». Мол, оплатил, и получай... Старик сперепугу быстренько все сделал, кончил и ее раньше времени выгнал.

– Нет, самый лучший клиент был у меня, – подала голос Матрона. – Он меня вызывал на целую ночь бухать. Разговоры о жизни у нас были самые задушевные. Ночку посидим, попьем, поговорим, – и до следующего месяца. И ему хорошо, и у меня амортизации никакой.

Я разинув рот слушал их рассказы, представляя старичка в пионерском галстуке, которого хлещет по морщинистой попке армейским ремнем молоденькая девочка; глубоко верующего христианина-садиста, бьющего пощечины; закоренелого одинокого бухарика, с которым никто не хочет говорить бесплатно ночами. Мне стало как-то не по себе от этих вообщем-то веселых рассказов. Я подумал, что если бы у меня была дочь-проститутка, то это было бы одним из самых больших несчастий в моей жизни. Я автоматически вспомнил Булдакова, который не мог простить себе того, что его любимая племянница оказалась на панели и трагически закончила свою жизнь.

– Это все, конечно, очень забавно, – сказал я, – но меня сейчас интересует не это. Мне интересно, как звали того старичка в бане, а не то, на кого он похож.

Тут раздался телефонный звонок. Мамочка медленно, с достоинством опустила сигарету в красную пепельницу, на которой было написано: «Bond – вместе к новой жизни» и, развернувшись, взяла с пола трубку:

– Да... Ну... Минутку... Сейчас передам.

Мамочка положила трубку назад и спросила у собравшихся:

– Где у нас Ольга-то? Если хочет подработать, пусть едет.

Ольга появилась из соседней комнаты слегка заспанная. Видимо, она потеряла интерес к жизни, как только я отправил Вову с кухни на улицу и пошла вздремнуть.

– Вот корова, б...дь, весь день дрыхнет как скотина! – бросила в ее адрес Мамочка.

– Я всегда перед сменой стараюсь отдохнуть, – ответила Ольга. – Мне еще всю ночь пахать!