Возрождение - Кинг Стивен - Страница 70

– Дверь? Я не…

– Вы сказали, что она покрыта плющом. И что по ту сторону лежит разрушенный город.

– Я… не помню этого.

– Вы сказали, что она ждет. Сказали… – Он заглянул в ее непонимающее лицо и вздохнул. – Не важно. Вам нужно отдохнуть, моя дорогая.

– Наверное, – согласилась Астрид, – но больше всего мне сейчас хочется танцевать. От радости.

– Со временем вы сможете, – заверил Джейкобс, похлопав ее по руке. Он улыбался, но я видел, как сильно он расстроен тем, что она не смогла вспомнить про дверь и город. В отличие от меня. Я не хотел знать, что она увидела, когда тайное электричество Чарли проникло в самые глубины ее мозга. Я не хотел знать, что ждет за потайной дверью, о которой она говорила. И я боялся, что на самом деле знаю.

Царица.

Над бумажными небесами.

Астрид проспала весь день и проснулась к вечеру. Проснувшись, она заявила, что умирает от голода. Это обрадовало Джейкобса, и он велел Норме Голдстоун принести «нашей пациентке» подогретый сандвич с сыром и небольшой кусок пирога без глазури. Глазурь, по его словам, могла оказаться слишком тяжелой для ее пустого желудка. Мы с Джейкобсом и Дженни смотрели, как она съела весь сандвич и половину пирога, после чего отложила вилку в сторону.

– Мне хочется доесть, – объяснила она, – но больше просто не могу.

– Не спеши, – сказала Дженни. Она расстелила на коленях Астрид салфетку и разглаживала ее, не поднимая глаз. Она старалась смотреть на Астрид пореже, а на Джейкобса – не смотреть вообще. Приезд сюда был ее идеей, и я не сомневаюсь, что она радовалась внезапному выздоровлению подруги, но случившееся в Восточном зале откровенно потрясло ее.

– Хочу домой, – призналась Астрид.

– Дорогая, я не знаю…

– Я чувствую себя достаточно хорошо. Правда. – Астрид с извиняющимся видом посмотрела на Джейкобса. – Не потому, что не чувствую благодарности – я буду благословлять вас в своих молитвах до конца жизни, – но мне хочется оказаться дома. Если, конечно, вы не считаете, что…

– Нет-нет, – быстро ответил Джейкобс.

Я подозревал, что он очень хотел поскорее избавиться от Астрид.

– Я не могу представить лучшего способа выздороветь окончательно, чем сон в собственной постели, и если вы поторопитесь, то сможете оказаться дома вскоре после наступления темноты.

Дженни больше не возражала и снова опустила голову, продолжая теребить салфетку. Но я успел заметить, как на ее лице промелькнуло облегчение. Ей не меньше Астрид хотелось поскорее убраться отсюда, хотя, возможно, по совсем другим причинам.

Хороший цвет лица был лишь одной из замечательных перемен, произошедших в Астрид. Она сидела в инвалидном кресле прямо, ее взгляд стал ясным и живым.

– Не знаю, как могу отблагодарить вас, мистер Джейкобс, и возможно ли это в принципе, но я готова отдать вам все, чем располагаю, стоит только попросить.

– Вообще-то есть кое-что, о чем мне действительно хочется вас попросить. – Перечисляя, он загибал скрюченные пальцы правой руки. – Еда. Сон. И физическая нагрузка, чтобы вернуть утраченные силы. Вы можете это обещать?

– Да. Я все сделаю. И никогда не прикоснусь к сигарете.

Он махнул рукой:

– Вам и не захочется. Правда, Джейми?

– Думаю, что нет, – подтвердил я.

– Мисс Ноултон?

Дженни дернулась, будто он ущипнул ее за ягодицу.

– Астрид должна пригласить физиотерапевта, или вам надо сделать это для нее. Чем раньше она встанет с инвалидной коляски, тем лучше. Я прав? Возражений нет?

– Нет, пастор Дэнни.

Он нахмурился, но поправлять не стал.

– И еще одно милые дамы могут для меня сделать, и это крайне важно. Ни в коем случае не упоминайте мое имя. В ближайшие месяцы мне предстоит очень много важной работы, и увидеть здесь орды больных людей, жаждущих исцеления, совсем не входит в мои планы. Договорились?

– Да, – подтвердила Астрид.

Дженни кивнула, не поднимая головы.

– Астрид, когда вы обратитесь к врачу и он поразится – а это случится обязательно, – скажите ему, что молились за ремиссию и ваши молитвы были услышаны. Его собственная вера – или ее отсутствие – в действенность молитвы не имеет никакого значения. Так или иначе против данных МРТ ему возразить будет нечего, а самым лучшим доказательством станет счастливая и здоровая улыбка на вашем лице.

– Да, обещаю. Как скажете.

– Давай я отвезу тебя в номер, – сказала Дженни. – Если мы уезжаем, то мне надо упаковать вещи. – Было ясно, что ей не терпится убраться отсюда. В этом они с Чарли оказались единомышленниками – их желания полностью совпадали.

– Джейми, ты не принесешь мне кока-колу? Я бы хотела с тобой поговорить.

– Конечно.

Джейкобс смотрел, как Дженни везет Астрид в кресле через пустой ресторан к дальней двери. Когда они ушли, он повернулся ко мне:

– Итак, наша договоренность в силе?

– Да.

– И ты меня не кинешь?

Кидалами на ярмарках называли мошенников, надувавших партнеров и клиентов.

– Нет, Чарли. Я тебя не кину.

– Вот и отлично. – Он смотрел на двери, через которые женщины покинули зал. – Мисс Ноултон теперь обо мне не очень высокого мнения, раз я больше не в команде Иисуса.

– Она просто тебя боится, вот и все.

Он равнодушно пожал плечами. Как и улыбка, это движение вышло кривым.

– Десять лет назад я бы не смог вылечить нашу мисс Содерберг. Возможно, даже пять лет назад. Но наука не стоит на месте. К лету…

– Что – к лету?

– Кто знает, – сказал он и повторил: – Кто знает.

Ты знаешь, подумал я. Ты уже все знаешь, Чарли.

– Посмотри, Джейми, – сказала Астрид, когда я явился к ней с кока-колой.

Она встала с кресла и сделала три неуверенных шага к стулу у окна своей спальни. Ухватившись за спинку, обошла вокруг и села со вздохом облегчения и удовольствия.

– Не бог весть что, я знаю…

– Ты смеешься? Да это поразительно! – Я протянул ей стакан, в котором плавали кубики льда. Я даже нацепил на ободок дольку лайма – на удачу. – И с каждым днем ты будешь становиться сильнее.

Кроме нас, в номере никого не было. Дженни извинилась и ушла собирать вещи, хоть я и подозревал, что все уже давно собрано. Пальто Астрид лежало на кровати.

– Я думаю, что обязана тебе не меньше, чем мистеру Джейкобсу.

– Это не так.

– Не ври, Джейми, а то нос вырастет. Он должен получать тысячи писем с мольбой об исцелении, даже сейчас. Не думаю, что он выбрал мое по чистой случайности. Это ты отвечал за их чтение?

– Нет, этим занимался Эл Стампер, давнишний кумир твоей подружки Дженни. Чарли связался со мной позже.

– И ты приехал. После стольких лет ты приехал. Почему?

– Я не мог иначе. Другого объяснения у меня нет, разве что в свое время ты была для меня всем миром.

– Ты ничего ему не обещал? Не было… как там говорят… quid pro quo[23]?

– Ничего такого. – Я и глазом не моргнул. За годы наркомании я научился врать без запинки, а такие навыки, к сожалению, не теряются.

– Подойди ко мне. Встань рядом.

Я послушался. Без малейшего смущения и колебания она накрыла рукой мой пах.

– Ты был нежен, – сказала она. – А этим могут похвастаться очень и очень немногие. У тебя не было опыта, но ты знал, как быть нежным. И ты тоже был для меня всем миром. – Она опустила руку и посмотрела на меня уже не тусклыми глазами смертельно больного человека, которого мучает боль. Теперь в ее глазах светилась жизненная сила. И тревога. – Ты обещал. Я знаю, что это так. Не буду спрашивать, что именно, но если ты любил меня, будь с ним осторожен. Я обязана ему жизнью и от этих слов чувствую себя ужасно, но я думаю, он опасен. И не сомневаюсь, что ты тоже так считаешь.

Не такой уж я искусный лжец. А может, исцелившись, она стала видеть больше.

– Астрид, тебе абсолютно не о чем волноваться.