Возрождение - Кинг Стивен - Страница 55

– Я понятия не имею, о чем вы говорите, – отозвался голос из домофона, – и уверен, что мистер Чарлз тоже.

Я наконец сообразил, кому принадлежал этот знакомый певучий тенор.

– Скажите ему, что это Джейми Мортон, мистер Стампер. И напомните, что я был свидетелем его первого чуда исцеления.

Последовала долгая-долгая пауза. Я подумал, что разговор окончен и мне придется уехать ни с чем. Если, конечно, я не попытаюсь снести ворота своим скромным автомобилем. Однако не было никаких сомнений, что в этом случае уцелеют именно ворота.

Я уже собрался уходить, когда Эл Стампер спросил:

– И какое это было чудо?

– Мой брат Конрад потерял голос. Преподобный Джейкобс вылечил его.

– Посмотрите в камеру.

Я посмотрел. Через несколько секунд послышался новый голос.

– Проезжай, Джейми, – произнес Чарлз Джейкобс. – Очень рад тебя видеть.

Тихонько заурчал мотор, и ворота раздвинулись в стороны по невидимым рельсам. Как Иисус, идущий по водам Мирного озера, подумал я и, сев в машину, въехал внутрь. Ярдов через пятьдесят оказался еще один крутой поворот, и, добравшись до него, я успел заметить, как закрываются ворота. Возникшая ассоциация – изгнание первых обитателей Эдема за то, что они съели не то яблоко, – меня не удивила. Как-никак я вырос на Библии.

Особняк «Засовы» представлял собой огромное здание, судя по всему, изначально бывшее викторианским, а затем превратившееся в мешанину архитектурных экспериментов. Четырехэтажная махина с многочисленными фронтонами и полукруглой застекленной пристройкой к западному торцу, откуда открывался вид на низины, лощины и озера Гудзонской долины. Шоссе темной нитью пролегало через пейзаж, расцвеченный осенними красками. Главное здание было светло-коричневым с белой отделкой, как и несколько крупных хозяйственных построек неподалеку. Интересно, в какой из них Джейкобс разместил свою лабораторию? Что она есть, я не сомневался. За зданиями склон уходил вверх, и там начинались леса.

Под портиком, где некогда служители встречали роскошные автомобили любителей водных процедур и алкоголя, стоял скромный «форд-таурус», который Джейкобс зарегистрировал на свое имя. Я припарковался позади него и поднялся по ступенькам на веранду размером с футбольное поле. Потянулся к колокольчику, но не успел позвонить, как дверь открылась и показался Эл Стампер в расклешенных по моде семидесятых брюках и полосатой «вареной» футболке. Со времени, когда я видел его в палатке, он раздался еще больше и стал похож на фургон, в котором перевозят мебель.

– Здравствуйте, мистер Стампер. Я – Джейми Мортон. Большой почитатель ваших ранних песен. – Я протянул ему.

Он не пожал ее.

– Я не знаю, что вам нужно, но мистера Джейкобса нельзя отвлекать. У него много работы, и он не очень хорошо себя чувствует.

– Вы имеете в виду пастора Дэнни? – уточнил я. Поддразнивая.

– Проходите на кухню. – Голос был мягким и звучным, каким и подобает говорить «Лучшему соул-исполнителю», но на лице читалось, что кухня – самое место таким, как я.

Я не возражал – на кухне таким, как я, было действительно неплохо, – но тут раздался другой голос, столь хорошо мне знакомый:

– Джейми Мортон! Ты появился в самое подходящее время!

Он прошел по коридору, слегка прихрамывая и припадая на правую ногу. Его волосы, теперь почти совсем белые, отступили с висков. Однако взгляд голубых глаз был по-прежнему проницательным. Губы раздвинулись в улыбке, которая показалась мне хищной. Он прошел мимо Стампера, будто не замечая этой большой туши, и протянул мне правую руку. Никаких колец на ней не было, зато на левой поблескивало поцарапанное тонкое золотое колечко. Я не сомневался, что второе, парное ему, покоилось под землей на кладбище в Харлоу, на пальце, который давно истлел.

Я пожал протянутую руку.

– После Талсы много воды утекло, Чарли, верно?

Он кивнул, тряся мою руку, словно политик, надеявшийся привлечь избирателя.

– Очень, очень много. Сколько тебе сейчас лет, Джейми?

– Пятьдесят три.

– А как твои родные? С ними все в порядке?

– Мы редко видимся, но Терри по-прежнему в Харлоу и занимается горючим. У него трое детей – два мальчика и девочка. Сейчас уже большие. Кон по-прежнему смотрит на звезды на Гавайях. Энди умер несколько лет назад. Сердечный приступ.

– Мне очень жаль. Но ты выглядишь отлично. В полном порядке.

– Ты тоже. – Это было грязной ложью. Я вспомнил о трех возрастах настоящего американца: юность, зрелые годы и «ты выглядишь потрясно».

– А тебе, должно быть… Сколько? Семьдесят?

– Около того. – Он все еще пожимал мне руку. Рукопожатие было крепким, но я ощутил слабую дрожь. – А как Хью Йейтс? Ты по-прежнему работаешь на него?

– Да, он в порядке. Слышит, как в соседней комнате падает булавка.

– Отлично. Отлично. – Он наконец отпустил мою руку. – Эл, нам с Джейми надо о многом поговорить. Ты не принесешь нам лимонад? Мы будем в библиотеке.

– Надеюсь, вы не собираетесь переутомляться? – Стампер смотрел на меня с недоверием и неприязнью. Он ревнует, подумал я. После окончания последнего тура Джейкобс принадлежал ему одному, и ему это очень нравилось. – Вам нужно поберечь силы для работы.

– Со мной все будет в порядке. Нет лучшего лекарства, чем встреча со старым другом. Ступай за мной, Джейми.

Он повел меня по главному коридору мимо располагавшейся слева столовой, длинной, как пульмановский вагон, и трех гостиных справа. Во второй висела огромная люстра, похожая на остатки реквизита для фильма «Титаник» Джеймса Кэмерона. Мы прошли через ротонду, где полированное дерево сменилось полированным мрамором, а шаги отдавались эхом. Хотя день выдался теплым, температура в доме была комфортной. Слушая шелковистый шепот кондиционеров, я невольно задался вопросом, сколько стоит охладить это место в августе, когда за окном не просто тепло, а жарко. Но вспомнив мастерскую в Талсе, решил, что сущие пустяки.

Библиотека оказалась круглой комнатой в дальнем конце дома. На изогнутых полках стояли тысячи книг, но я не мог представить, как тут можно читать, если отсюда открывается такой вид. Западная стена была полностью стеклянной, и за ней раскинулись бескрайние просторы Гудзонской долины с поблескивавшей вдалеке синей полоской реки.

– Исцеление хорошо оплачивается. – Я вспомнил о Козьей горе, где отдыхали богатые люди, отгородившись забором от простолюдинов вроде семьи Мортон. Такие виды можно купить только за деньги.

– Во всех смыслах, – согласился он. – Мне нет необходимости спрашивать, удержался ли ты от наркотиков. Вижу, что да, по твоей коже. И глазам. – Напомнив таким образом, что я его должник, он предложил мне сесть.

Теперь, встретившись с ним, я не знал, как или с чего начать. Тем более что Эл Стампер, выполнявший обязанности и помощника, и дворецкого, должен был вот-вот явиться с лимонадом. Но проблема разрешилась сама собой. Прежде чем я успел решить, на какую тему поболтать, чтобы потянуть время, в библиотеку вошел бывший солист «Vo-Lites» с недовольной гримасой на лице. Он поставил поднос между нами на столик вишневого дерева.

– Спасибо, Эл, – поблагодарил Джейкобс.

– Не за что, – отозвался тот, повернувшись к боссу и полностью игнорируя меня.

– Хорошие брюки, – заметил я. – Напоминают о временах, когда «Bee Gees» бросили метафизику и переключились на диско. Но к ним так и просятся винтажные туфли на платформе.

Он смерил меня не очень душевным (или не вполне христианским, если на то пошло) взглядом и вышел. Точнее, протопал к выходу.

Джейкобс взял лимонад и сделал глоток. Судя по плававшим на поверхности кусочкам мякоти, напиток был домашнего приготовления. И судя по тому, как постукивали один о другой кубики льда, когда Джейкобс ставил стакан на место, мне не почудилось, что руки у него дрожат. Шерлок мог бы мной гордиться.

– Это было некрасиво, Джейми, – упрекнул меня Джейкобс, но в его голосе звучало веселье. – Особенно со стороны гостя, причем незваного. Лоре было бы стыдно.