Черная Пасть - Карпов Павел - Страница 74

- Тоже хочешь памятником стать, Мурад-джан!? Мы с тобой будем вместе, - послышалось нежданно от гипсовой стройненькой фигурки в длинном платьице. - К славе рвешься... Да? Тогда становись рядом со мной, я подвинусь. Нам и двоим места хватит. Слава - она огромная, как солнце. Только смотри, не сгори в ней. Она - жжет, испепеляет, как и солнце!

Колючая ветка, которую Мурад вертел в руке, без труда достала невидимого оракула и огрела его по спине.

- Не дури! - взмолился оракул. - Бо-ольно!..

Добрая Эне сжалилась и прикрыла собой Ваську Шабана.

18

Вихрило. Солнечные лучи застревали, с трудом пробивались через песчаный фильтр, и оттого, что небо было закрыто, духота становилась все более гнетущей и вязкой.

- Все равно страдать - айда пешочком! - предложил Байрам Сахатов, и от бишофитной установки они зашагали по занесенному коричневой пылью полыннику, держа курс на шатровую клубную крышу и телевизионную крестовину.

- А времени тебе не жалко? - заметил Сергей Бра-гин, когда они оказались в открытом поле и, не сговариваясь, одновременно прикрыли от пыльного ветра уши ладонями. - Столько еще надо успеть до вечера!

- Когда много дел и спешка кружит голову, полезно помедлить... а спешка пусть пройдет мимо! - ответил на это Сахатов. Он положил голову на руку, как будто старался вылить из уха воду после купания, и вышагивал как-то вприпрыжку, боком. - Так советуют делать неторопливые скандинавы. Полезное правило. А я так заторопился, что до заседания бюро не нашел времени с тобой поговорить.

Брагин торопливо обошел сросшиеся кусты полыни и селина, ответил:

- Ладно и то, хоть об этом успел сказать!

- Кроме шуток, честно говори, Сергей: готовишься к драке? - Сахатов и Брагин перемахнули через горку кизяка, прикрытую обрывком толя. - Успешный пуск бишофитной установки и похвала ферганцев нас радуют, а кое-кто... резервирует свое мнение.

- Я совсем другое заметил, Байрам Сахатович, - захлебываясь ветром, горячился Брагин. - Иные не прочь поднять хвалебный шум вокруг бишофита, чтобы печные дела на время притушить. Маневр довольно неожиданный, но объяснимый.

- Ты недоволен похвалой Метанова в твой адрес?

- Надо разобраться: зачем ему это понадобилось.

- Как же не радоваться общему успеху. - Сахатов заходил вперед Сергея и ложился на ветер то боком, то спиной, умудряясь обходить кочковатую полынь и затвердевшие песчаные тюфяки, ни разу не споткнувшись и не потеряв направления. - Мне Метанов по секрету сказал, что после удачи с бишофитом ты, Сергей Денисович, будешь более покладист и терпим... Чуешь, какой прогноз твоей душевной погоды! Оказывается, Метанов обеспокоенно измеряет уровень твоей психической настройки.

Сергей, подойдя к проделанной грейдером просеке в полыннике, вдруг выскочил вперед Сахатова и прикрыл его грудью от вихревого крутящегося столба. Отплевываясь, он крикнул:

- Умница наш Семен Семенович, ходкую бишофитную установку можно теперь сделать спасительным громоотводом: нависшую грозу с печью и трубопроводом можно смягчить. - Сергей вышел на ровный такыр, стряхнул с себя тяжелые песчаные вериги и стал лицом к подходившему Байраму Сахатову. - Я думаю, что на сегодняшнем партбюро мы окончательно решим дело с заказом ферганских химиков. Дело выгодное, перспективное. И этот успех много значит для будущего. На этом и сосредоточим внимание. Людям нужна уверенность в наших возможностях. И тут я согласен с Метановым: не все постромки, видно, надо рвать. Надобно и упряжь уважать... - Сергей резко повернулся лицом к ветру и пошел с откинутой назад головой, оскаленным ртом, словно преодолевая последний финишный рубеж. - Только не думай, Байрам, что я в чем-то отступаю. Нет. Просто согласен временно поддержать других и перед главком сделать антраша!.. Сделай, милка, антраша - больно гузка хороша. Так что ли, Байрам?

- Да продлит аллах дни твои, Сережа!- вздохнул Сахатов. - Ты правоверный галург! Причем, истинно карабогазской закваски, работаешь главным образом на рассоле, а он у нас - слабительный... Значит, делаем антраша, и потому что эта самая... гузка хороша, говоришь?

- Вполне серьезно, Байрам Сахатович! - Сергей вдруг стал мрачным и даже подавленным. - Может, и прав Метанов - надо ли так ломиться и дерзить, доходить до бойцовской ярости? Все гораздо плавней и мягче... Семен Семенович наконец-то признался, что он верил в нашу затею с бишофитом. Правда, считает, что на роль серьезных поставщиков всего нужного для химикатов сельскому хозяйству мы не годимся, но что Метанов изменил свое отношение ко мне - это факт, и он ждет от меня взаимности, угомонил он мои порывы... Прямо скажу, Байрам Сахатович, Семен Семенович как будто подкупил меня, он просит не перечить в разговорах о печи "кипящего слоя". Сам Метанов соглашается с некоторыми издержками конструкторской группы, признается в личных погрешностях и умоляет, как коллегу, от себя, Завидного и своих единомышленников... Вот я и задумался после метановских увещеваний: стоит ли на сегодняшнем заседании парбюро добиваться какой-то определенности и категоричности? Не торопимся ли мы с выводами, Байрам Сахатович? После разговора с Семеном Семеновичем я начал кое в чем сомневаться. Ты слышишь, о чем я толкую?

Сахатов шел против ветра, кланяясь, боком, отвернувшись от Брагина, словно подтягивая за собой невод или упиравшегося осла.

- Слышу тебя, Сергей Денисович, отчетливо, а понимаю плохо, - отозвался Сахатов, не глядя на своего спутника и не дожидаясь его у перехода через железнодорожные плети с промасленными и поджаренными шпалами.

За колючими, присыпанными песком ежами перекати-поля, по которым можно было ходить, как по карабурам - камышовым мешкам с камнями, Брагин догнал Сахатова.

- В запутанных делах с печью "кипящего слоя" надо годами разбираться. До этого мне все казалось гораздо проще и яснее, а теперь, когда Семен Семенович готов все невзгоды и неполадки взять на себя, меня начинает мучить совесть. Жалко сердягу! Смогу ли я выступать на бюро? Понимаешь, Байрам Сахатович, сомневаться я начинаю в справедливости некоторых наших нападок... Ведь на нас - "самогонщиков", рискнувших "гнать бишофит", тоже нападали, а мы вдруг оказались выше всех поклепов. Семен Семенович признается в своем неверии... Так, может быть и мне надо умерить свой пыл! И, как ты говоришь, "пропустить торопливость мимо", подумать обо всем с "дремотой"...

- Лихая грусть! - проговорил Сахатов, все так же шествуя впереди и увлекая за собой Сергея на новый подъем, теперь уж к бугристому мару, на котором стоял киоск с газированной водой. - Ты добился своего с бишофитом, и ценой невмешательства в... "кипящий слой" хочешь взять себе передышку, если не сказать больше - отступить в тихий тупичок? Скажи, Сергей Денисович, это так?

- Ну, брат, опять у тебя поспешная категоричность! Я хочу порассуждать, присмотреться, а не ретироваться.

- Или ты, Сергей, шутишь, или у тебя вывих мозгов Все это не похоже на тебя и на то, что ты говорил и делал до сих пор.

- Не спорю, я и сам удивляюсь, как это Семен Семенович без Игоря Завидного, один, сумел на меня как-то мягко повлиять. - Сергей не заметил, как осушил подряд два стакана не очень холодной, шипучей воды. - Если что... не обижайся на меня. Я не мог не сказать тебе этого до начала партбюро.

- Мог бы и не говорить...

- Почему?

- Тебе, Сергей Денисович, все равно придется про все это говорить. Перед всеми коммунистами нашего коллектива. Вот к этому советую получше подготовиться.

- Но я имею право...

- Да, имеешь право и должен честно сказать! А я расскажу всем, почему тебя всегда поддерживал, Сергей Денисович, и до сего времени стою на этой точке зрения... На твоих, твердых, государственных позициях!.. Это тоже мое право.

Голубая фанерная будочка, украшенная сановитыми пингвинами в черных фраках и моржами, держащими на носу вазочки с клубничным мороженым, почти до самого прилавка и окошка была занесена песком. Славненькая, пугливая с виду девушка-казашка, молча приглядывалась к шумным водохлебам и уже забыла, какой стакан наливала. В песчаном теремке она была похожа на сказочное существо, но не на бутафорную фею, а на самую настоящую землеройку, охраняющую родничок. Будочку с пингвинами и моржевым аттракционом строители Бекдуза вынесли не то что на окраину поселка, а прямо к барханам, с запасом строительной перспективы. Рядом проходила дорога, путников было много и мышке-норушке - по имени Джамиля - не приходилось скучать.