Черная Пасть - Карпов Павел - Страница 100

- Как тебе нравится потасовка? - спросил Сергей с жестковатой интонацией, чтобы скрыть смущение.

- Странно, но ты мне больше всех нравишься, Сережа! До своих противных, изобличительных выкриков не доходишь.- Нина усадила его рядом, помолчала, старательно застегнув ему верхнюю пуговицу на рубашке. - Застегнись для отважной сдержанности! - засмеялась она. - Ты сегодня, Сергей, приятно и загадочно утомленный. Выступал ты, не договаривая, а молча с умной усмешкой, которая в соединении с твоим измученным видом казалась даже мудрой. Верь, ты, Сергей Денисович, нравишься, если не сделаешь брагинского выверта! Тебя сегодня без повторов и нажимов все отлично поняли. Большего, Сережа, не надо! Советую тебе от души, дружески. Я не против, чтоб ты до конца отстаивал свое, но без надрывного пафоса. Он так коробит и портит тебя...

- Ладно. Буду употреблять слова средней упитанности и лиловой окраски.

- Только не бесись, Сережа, давай договоримся хотя бы на сегодня!

- Ты что - именинница? У меня тоже нет никакого юбилея. Чем же тогда свят сей день?

- Тем, что я решилась сказать очень важное...

- Неужели, поручение от Евы Казимировны? - Сергей медленно повернул голову к Нине, но посмотрел поверх ее головы, потому что та склонилась и положила ладони к нему на колени.

- Могло быть... но только я свое хочу сказать. Правду говорю!.. Ты мне веришь, Сережа? Скажи. Честно!

- Ладно... Говори.

- Заряжаешь себя для спора? Я так измучилась. Не спорь... Хочу говорить шепотком. Для одного тебя...

- И никому больше?

- Только для нас, Сережа! Дай руку. Сожми мою крепко-крепко. Еще сильней, чтоб больно было. Не бойся. Не закричу. Еще!..

... Они чуть припозднились. Все уже расселись по своим местам, и парторг Сахатов собрался сделать опоздавшим внушение, но подоспевшая Степанида Маркеловна приняла весь огонь на себя.

- Зря не хотели меня слушать! - заговорила она с порога, и развивая свою мысль, двинулась к столу. Заявилась она не одна, захватила с собой Чеменева. Подтолкнув его на свет, Маркеловна объявила. - Уступаю пока этому прохиндею свои прения. Говори, да не виляй!..

Никто, и даже сам Мустафин не знал, как в подобных случаях следует поступать. Степанида Маркеловна умело и расчетливо выбрала именно ту неопределенную минуту, когда перерыв официально как бы не кончился, но все расселись по местам, и Сергей Брагин с Ниной Алексеевной были еще на ногах. Понимала Маркеловна и другое: перед приезжими свои местные не решатся "перегибать палку".

Чеменев, видно, не по своей воле оказался здесь. Близость грозной стражницы его не на шутку пугала. И он заговорил откровенно, решительно:

- Анафемски трудная планида. Если такое допускает демократический централизм, товарищ Мустафин, то я выскажу робкое соображеньице!

- Допускает, - авторитетно подтвердил Сабит Мустафин.

- Тогда я буду голосовать за специальную комиссию или чрезвычайную тройку, - с тревогой на морщинистом лице сказал Чеменев. - На ветер слов не буду бросать и требую, чтобы каждое мое словечко сейчас было к делу подшито и пронумеровано! Найдется потом иной историк-толкователь.

- А прошнуровать не хочешь? - поводила пальцем по ладони Степанида Маркеловна. - Значит, шитья захотел?!. Я тебе такое дельце приштопаю! Не засоряй, Чеменев, прения, говори все начистоту!

Перепалка была горячая, но в ней не чувствовалось склочного вздора и пустячной мстительности. Это была не стычка, а столкновение, с подспудной подготовкой.

- Каждое слово, я хочу к делу приобщить, - обдуманно выкладывал свое Чеменев, - и чтобы оно по всем правилам фигурировало.

Никто из присутствующих не вмешивался в разговор охранницы и пострадавшего при ночной пальбе Чеменева. Всем становилось понятным, что без этих многое знающих людей невозможно было толково и серьезно решать те вопросы, которые сейчас накалились до предела.

- В порядке выяснения обстоятельства, я предлагаю, - вежливо перебил Чеменева обеспокоенный Метанов, - и это будет разумным, заняться разбором недоразумения особо!..

- Пусть свое доскажут! - предложил в свою очередь Мустафин.

- Досказывать не хочу, - облегчила положение Мета-нова поникшая Степанида Маркеловна. - Охранять печь я отказываюсь... Вокруг нее черти беснуются. А я, хоть и стара, но не ведьма, и шабаш отвергаю!..

- Степанида Маркеловна, так не положено! Успокойся и скажи свою точку зрения, - наставительно проговорил Мустафин.

Пожилая женщина, с умным русским лицом и сухими, натруженными глазами посмотрела на Семена Семеновича Метанова и ответила:

- По мне так: коли темнить кому-то выгодно, значит - тут не чисто! И вообще, с таким рыдваном, как наша печь, мы шибко вперед не пойдем. Зачем к ней тащат чужой сульфат?.. Я высказываю то, что знаю и что ребятки с Шестого поручили мне вызвездить в прениях. На мертвом ходу у нас печь с лежанкой!..

"...На мертвом ходу", повторял потом Виктор Праль-ников всю дорогу, пока они шли вдвоем с Сергеем Брагиным от конторы до столовой. После шумных споров в конторе - на улице, под высокой и яркой луной, на шаловливом и влажном ветерке с моря казалось удивительно просторно. Шли они медленно, устало, постепенно сбрасывая с себя внутренний груз излишнего словесного скарба. Сергей шагал и поглядывал на Виктора Степановича, ожидая его мнения о закончившемся диспуте.

- Прояснилось многое, но одного вдохновенного порыва тут недостаточно. - Пральников останавливался через каждые три-четыре шага и словно прислушивался к прошедшим, но еще не смолкнувшим дебатам.

- Я не против патентов. И, по секрету скажу, свой мечтаю получить. Готовлю небольшое, но, кажется, оригинальное открытие по борьбе с карстами - воронками в солевых пластах. Но я против того, когда погоня за патентами превращается в техническое браконьерство, и не в пределах одного химического оазиса, а в гораздо большем масштабе. Напрасно Ева Каганова нарекала меня хулителем "патентной службы". Я хотел бы помешать тем, кто устраивает такую, как у нас, козлодрань!..

А Виктор Степанович старался убедить Брагина в том, в чем сам начинал сомневаться: в необходимости принять печи и уважить Каганову, Метанова...

- Сегодняшний разговор на бюро был весьма категоричным, - говорил Пральников, - дело можно считать как бы уже решенным. Конечно, кое-что пока еще шатко, зыбко, худосочно, но время торопит, и благо, если Каганова с компанией понимают... Они должны помочь...

Продолжая беседу, они остановились перед крыльцом гостиницы. Проводив взглядом торопливо сбежавшую по ступенькам хозяйку гостиницы Тамиллу Артемовну, Сергей ответил Пральникову:

- То, что вы сейчас говорили, Виктор Степанович, очень напоминает историйку старухи с мясником.

- Скажи...

- Покупая тощее мясо, сердобольная старушка спросила у мясника: "Неужели, не жалко было резать такого худенького теленочка?" Добряк - мясник ответил ей в утешенье: "Я его и не резал... Он сам подох..."

- Да, бывают такие мясники! - согласился Праль-ников.

- Печники наши не лучше оказались!

- Сказано отлично, но ты форменный раскольник, Брагин!

- Нет, дорогой Виктор Степанович, повинны мы в другом - во взаимном амнистировании и безличной ответственности Взыскиваем и спрашиваем за малости, а большие промашки зачастую сходят нам с рук. Зря иной раз гласности боимся, а ведь все равно всем известно и доброе и плохое. Что получается с нашими печами: чем больше тратимся и нагромождаем одно на другое, тем больше стараемся умалчивать о нелепостях и просчетах единственно по той причине, что сделанного и растраченного, мол, не вернешь: на будущее, учтем... все виноваты. Но если разобраться, все ли? Да и не в одних средствах дело - огромны утечки по моральному, человеческому счету! Но, я не брюзга все больше начинаю размышлять и примечать. Ведь как велика в общих делах доля нашей личной ответственности! - Сергей повел Пральникова к морю. На ветровом месте остановился и убежденно сказал: - Каждая кухарка должна уметь управлять государством... Я понимаю это и так: каждый из нас на своем посту должен быть государем, таким же властным, зрелым и ответственным перед напором времени, как и большие, самые высокие руководители!.. Я вот чувствую, что лично отвечаю за печи и за весь этот край. Понятно я выражаюсь?