После заката (сборник) - Кинг Стивен - Страница 28

Дрожь ушла. Дикстра набрал скорость. В Лейк-сити нашлась круглосуточная заправка с туалетом, и он наконец-то опорожнил мочевой пузырь и наполнил бензобак, не забыв тщательно изучить все четыре колонки, высматривая «круизер». На пути домой он думал, как Рик Хардин, но в свой дом у канала вошел Джоном Дикстрой. Уходя, Дикстра всегда ставил дом на сигнализацию — с такими вещами не шутят. Перед тем как войти, он вырубил ее, затем снова включил на ночь.

Велотренажер

I

Работники метаболизма

Через неделю после профилактического обследования, с которым он тянул год (три, поправила бы жена, будь она жива), Ричарду Зифкицу позвонил доктор Брейди и сказал, что надо обсудить результаты. Пациент не услышал в голосе врача ничего явно зловещего, поэтому в клинику поехал без особого внутреннего сопротивления.

Все анализы на листе с шапкой: «КЛИНИКА МЕТРОПОЛИТЕН, НЬЮ-ЙОРК» были напечатаны черным, за исключением одной строчки, красной, и Зифкиц не очень удивился, увидев в ней слово «Холестерин». Строчка сразу притягивала взгляд (явно намеренно). Она заканчивалась числом 226.[14]

Зифкиц почти открыл рот, чтобы спросить, плохой ли это показатель, потом задумался, хочет ли в самом начале разговора сморозить глупость. Хороший результат, рассудил он, красным не выделят. Остальные показатели явно хорошие или по крайней мере приемлемые, поэтому напечатаны черным. Его пригласили сюда обсуждать нё их. Доктора — люди занятые и не тратят время на то, чтобы гладить пациентов по головке. Поэтому он не стал задавать глупых вопросов, а спросил, очень ли плохое число двести двадцать шесть.

Доктор Брейди откинулся в кресле и сцепил пальцы на худосочной груди.

— Сказать по правде, — произнес он, — показатель совсем не плохой. — Затем поднял палец. — Учитывая, что вы едите, я имею в виду.

— Я знаю, что слишком много вешу, — смиренно проговорил Зифкиц. — Я давно планирую заняться этим вопросом.

Вообще-то ничем таким он заниматься не планировал.

— Если совсем по правде, — продолжал доктор Брейди, — ваш вес тоже не так уж плох. Опять-таки учитывая, что вы едите. А теперь я попрошу вас слушать очень внимательно, потому что такую беседу я провожу с пациентами один раз. Я имею в виду, с пациентами-мужчинами. Пациентки, дай им волю, своим весом все бы уши мне прожужжали. Вы готовы?

— Да. — Зифкиц тоже хотел сплести пальцы на груди и понял, что не может. Он обнаружил — вернее, вспомнил, — что у него довольно отчетливо выраженный бюст. Не то, что принято считать стандартным атрибутом сорокалетнего мужчины. Почти сорокалетнего. Поэтому он бросил попытки сцепить пальцы, а просто сложил руки. На коленях. Чем быстрее лекция начнется, тем быстрее она кончится.

— Вам тридцать восемь лет. Ваш рост — шесть футов,[15] — сказал доктор Брейди. — Вы должны весить около ста девяноста,[16] и примерно таким же[17] должен быть ваш холестерин. Когда-то, в семидесятых, нормой считался холестерин до двухсот сорока,[18] но то семидесятые, когда в приемных больниц еще разрешали курить. — Он покачал головой. — Нет, связь между уровнем холестерина и сердечно-сосудистыми заболеваниями оказалась слишком явной. Число двести сорок вычеркнули.

Вам повезло. У вас хороший метаболизм. Не превосходный, но хороший, понимаете? Да. Как часто вы едите в «Макдоналдсе» или «Вендиз», Ричард? Два раза в неделю?

— Скорее один, — сказал Зифкиц.

Он подумал, что за неделю обедает в фастфудах от четырех до шести раз, не считая воскресных походов в пиццерию.

Доктор Брейди поднял руку, словно говоря: «Вам решать», и Зифкицу подумалось, что это похоже на девиз «Бургер-Кинг».

— Где-то вы точно едите, как говорят нам весы. В день обследования вы весили двести двадцать три…[19] и опять-таки не случайно почти такой же у вас холестерин.

Он чуть заметно улыбнулся, увидев, как поморщился Зифкиц, но по крайней мере улыбка была не лишена сочувствия.

— Вот что пока происходило в вашей взрослой жизни, — сказал Брейди. — Вы продолжали есть, как подросток, и ваше тело — благодаря хорошему, пусть и не превосходному метаболизму — более или менее с этим справлялось. Будет проще, если представить метаболический процесс как команду рабочих — дядек в хэбэшных штанах и докмартенсах.

Вам, может, и проще, с тоской подумал Зифкиц, невольно косясь на красное число двести двадцать шесть, а мне — нет.

— Их дело — разбирать то, что вы бросаете в себя. Часть они отправляют в разные производственные цеха. Остальное сжигают. Если вы задаете им больше работы, чем они в силах сделать, вы полнеете. Что и происходит, но относительно медленно. Пока, Однако очень скоро, если вы не измените привычки, вес будет расти быстрее. Причин две. Первая: вашим производственным мощностям уже не надо столько горючего. Вторая: ваша метаболическая команда — работяги с татуировками на плечах — не молодеет. Они теперь не такие шустрые, не так быстро сортируют, что пустить в дело, а что сжечь. А иногда они на все забивают.

— Забивают? — переспросил Зифкиц.

Доктор Брейди, не расцепляя пальцев перед узкой грудью (как у чахоточного, подумал Зифкиц — и уж точно без намека на бюст), кивнул такой же узкой головой. Зифкиц подумал, что она у него, как у ласки, такая же прилизанная, с острыми глазами.

— Да. Они говорят: «Сколько можно?» и «Он что думает, мы — Фантастическая Четверка?» и «Даст он нам когда-нибудь отдохнуть или нет?» А потом один, любитель посачковать — в любой команде такой есть, — говорит: «Да плевал он на нас с высокой колокольни. Начальничек хренов».

Рано или поздно, как всякие работяги, которым приходится слишком долго вкалывать без выходных, не говоря уж об отпуске, они начинают филонить или тянуть резину. Как-нибудь один из них не выйдет совсем. А потом — если вы проживете достаточно долго — один из них не выйдет, потому что ночью его хватил инсульт или инфаркт.

— Очень мило. Вам надо с лекциями выступать. Может, даже завести свое телешоу, как у Опры Уинфри.

Доктор Брейди расцепил пальцы, подался вперед и без улыбки посмотрел на Ричарда Зифкица.

— У вас есть выбор, и моя обязанность — вам об этом сказать. Вот и все. Либо вы измените свои привычки, либо через десять лет вы будете сидеть у меня в кабинете с куда более серьезными проблемами: вес под триста фунтов, возможно, диабет второго типа, варикоз, язва желудка и холестерин под стать весу. Сейчас, чтобы остановиться, вам еще не нужны краш-диеты, абдоминальная хирургия или сердечный приступ. Позже будет труднее. После сорока — труднее с каждым годом. После сорока, Ричард, жир уже с вами навсегда, как детская неожиданность на обоях спальни.

— Изящно. — Ричард Зифкиц невольно хохотнул.

Брейди не рассмеялся, но хотя бы изобразил улыбку и откинулся в кресле.

— Нет ничего изящного в том, к чему вы идете. Врачи говорят об этом не чаще, чем спасатели — об оторванной голове в канаве после автомобильной аварии или о почерневшем детском трупе в доме, где загорелась новогодняя елка, но мы много что могли бы рассказать про дивный мир ожирения. Про женщин, у которых в складках жира заводится плесень, потому что они годами не промывают их на всю глубину. Про мужчин, от которых разит за милю, потому что они десять с лишним лет не могут как следует подтереться.

Зифкиц поморщился и замахал рукой.

— Я не говорю, что такое произойдет с вами, Ричард, — с большинством людей не происходит. У них, похоже, есть встроенный ограничитель. Однако есть правда в старой присказке, что такой-то роет себе могилу ножом и вилкой. Учтите.