Ритуальные услуги - Казаринов Василий Викторович - Страница 46

— Но занимался?

— Ага. А откуда, как ты полагаешь, у простого скромного радиоинженера могут взяться деньги на евроремонт? — Он потянул на себя один из многочисленных проводов, словно змеиный выводок расползавшихся по столу до какого-то прибора, подтянул к себе пластмассовый поддон с низкими краями, на котором покоились несколько пеналов с миниатюрными клавиатурами. — Хорошая штука… Хочешь, ломанем сейчас любой телефон в системе МГТС? Нет? Ну тогда, может, пейджер? — Он погладил белый узкий вертикальный ящик, стоявший под нависающей над столом полкой стеллажа.

— Сканер? — спросил я:

— Ага. — Он поморщился и махнул рукой. — Но ломать пейджеры давно не в моде. Это проще простого. — Он включил один из компьютеров. — Хочешь, влезем в любую пейджинговую компанию? А чего, поглядим, о чем народ секретничает.

— Да нет, не стоит. А сотки? Ведь это, насколько я помню, просто поток цифровой информации.

— Ну, сотки… — раздумчиво произнес Отар, почесывая затылок. — Это отдельная история. Это в самом деле интересно. Точнее, было когда-то интересно. Теперь это может любой дебил, если у него есть под руками компьютер и кое-какие еще штучки, которыми можно разжиться на любом рынке.

— Вот так — запросто?

— Ну не запросто… Года три назад все причиндалы для хаканья, скажем, цифрового стандарта в пределах одной соты стоили на рынке пару тысяч баксов, Сейчас — не знаю как. Говорю же, я этим теперь не занимаюсь..

Я кивнул, припомнив, что не так давно, гуляя на работе по Интернету, набрел на сайт одного нашего умельца, в котором на всеобщее обозрение был выложен раздел с характерным названием — «Как без проблем хакать GSM».

С минуту мы молчали, потом Отар тихо сказал:

— Тебе надо отсканировать какой-нибудь телефончик?

Пожалуй, — кивнул я, достал из заднего кармана портмоне, вытащил из кармашка визитку, позаимствованную — у Малька, с координатами его импозантной знакомой с Лазурного берега, подтолкнул ее по столу к Отару. — Да. Боюсь, что надо. Но если ты этим не занимаешься…

— Да брось ты, надо так надо, — отмахнулся он, опуская визитку в нагрудный карман клетчатой байковой рубашки.

— А чем вообще ты занимаешься, если не этим?

— Да так, по мелочам. Программирование. Офшорное.

— Что? — вздрогнул я. — Знаешь, когда я слышу это слово — офшор, то сразу начинаю подозревать, что дело нечисто.

Отар откинулся на спинку кресла и расхохотался.

— Да нет! Это из другой оперы и к банкам на Каймановых островах отношения не имеет… Хотя при большом желании я в эти банки смогу, наверное, влезть. Нет, тут все честно и никакого криминала. Офшорное программирование… Ну, сидит какой-то славный американский парень в своей Силиконовой долине, шлет мне весточку — мол, сбацай маленькую программку с такими-то и такими-то параметрами. Я говорю, о'кей, посмотрим. Сделал. Парень говорит — молодец, пожалуйте в кассу. Вот и вся любовь.

— Ай-ай-ай! — погрозил я ему пальцем. — Сознательный советский человек, комсомолец в прошлом, отличник учебы — и гнешь спину на американский империализм.

— Ага, — весело отозвался Отар. — А ты на кого гнешь?

— На вечность, друг мой, на вечность… Я, знаешь, теперь лодочник. Живу у реки. Гребу себе и гребу.

Он нисколько не удивился в ответ на мои беглые пояснения своего теперешнего статуса или просто не подал вида и неподвижно застыл в кресле, задумчиво окунув подбородок в ладонь и поглаживая пальцами скулу. Я не видел за кромешной теменью очков его взгляда, но чувствовал его.

— Хочешь, чтобы я снял очки? — тихо спросил он.

— Нет… Зачем?

— И то верно. Мой правый глаз… Точнее, то, что от него осталось… Зрелище не из приятных. — Он сделал паузу. — Зато ты вот — неплохо выглядишь. Вполне комильфо.

— Не то слово. Настолько комильфо, что даже фейс-контроль в одном дорогом кабаке не имел ничего против, чтобы я посетил это чопорное заведение.

— Фейс-контроль? — переспросил Отар. — Это было казино?

— С чего ты взял?

— Ну, насколько я знаю, у них на серверах хранятся физиономий нежелательных клиентов.

— Да нет. Это был просто какой-то ночной клуб.

— Вон как… И какой?

Название его, смутно, приглушенно парящее фиолетовым неоном над входом, я толком не разобрал, но адрес помнил.

— А почему тебя это занимает? — спросил я.

— Да так, из чисто спортивного интереса. — Отар похлопал меня по колену. — Я немного в курсе всех этих охранных систем. И боюсь, я тебя разочарую.

— То есть?

— Это в самом деле дорогое заведение с очень ограниченным доступом и в принципе для простого смертного недоступное.

— Это я заметил… Но с чего бы мне разочаровываться?

— Да видишь ли… Тебя пропустили вовсе не потому, что твоя физиономия не фигурировала в их банке данных. — Отар сложил руки на груди и склонил голову к плечу. — Ну, давай колись… Ты что, по ходу дела намыл в своей реке золотишка — так примерно на миллион баксов? Купил шестисотый мерседес, коттедж в Барвихе и особнячок в Испании? Обзавелся счетом в швейцарском банке, женился на манекенщице, завтракаешь устрицами, а отпуск проводишь на Антибе?

— Не понял, — тряхнул я головой.

— Да видишь ли… В этом клубе фейс-контроль работает с точностью до наоборот. Ты же проходил мимо сканера?

— Ну да. А что?

— А то, что смог пройти ты в заведение исключительно потому, что файл с твоим портретом лежал у них на сервере. Рядом с портретами всех остальных постоянных клиентов.

В голове моей произошло что-то такое, что походило на короткое замыкание: путаные нити, ниточки и обрывки всех странных коллизий, беспорядочно сматывавшихся в клубок все это время, плавно развернулись и, сойдясь концами в одной точке, заискрились.

— Ты что-то говорил насчет выпить? — произнес я, с трудом узнавая собственный голос, который будто бы не имел выхода вовне, а тяжело ворочался внутри черепной коробки.

— Водка? Пиво? Коньяк?

— Коньяк.

Отар поднялся, прошел мимо меня к выходу и, остановившись на пороге берлоги, спросил:

— Ты в порядке?

— Да. Плесни мне немного. Да и себе тоже.

Мой чуткий нюх сразу уловил отменный букет напитка, имевшего оттенок мореного дуба. И тепло пошло по жилам, кажется, еще до того, как я поднес рюмку ко рту.

— Это настоящий армянский, — сказал Отар.

— Я чувствую.

— Что-то не так?

— С чего ты взял?

— Ты бы на себя посмотрел со стороны, когда я тебе сказал про действие фейс-контроля. Ты просто одеревенел.

— А-а-а, — кивнул я. — Да-да. Одеревенел. Оно и к лучшему.

— Вон как? И что в этом хорошего?

— В таком состоянии я начинаю жить растительной жизнью и становлюсь опасным для окружающих. Стало быть, у меня есть шанс сохраниться. Давай выпьем.

Глоток терпкого, имевшего какой-то суховатый древесный Привкус коньяка, должно быть отменно крепкого, но никак не проявлявшего свой высокий градус — вот оно, настоящее качество! — понемногу возвращал мне способность соображать. Не мигая глядя в бездонную черноту стекол, скрывавших левый зрячий Отара и правый незрячий, вытекший когда-то из глазницы голубоватым моллюском, я тихо произнес:

— Роскошная тетка в широкой шляпе и Мальвина.

Я закурил и, сделав еще один глоток, добавил:

— Каменное лицо, стильный наряд из дорогого бутика, светский раут под открытым небом, странствие по кабакам, где тебя предъявляют окружающим, словно визитную карточку, и наконец свист разрывного каштана над ухом.

Еще один глоток коньяка окончательно привел меня в чувство, и я, вздохнув, постучал согнутым пальцем по краешку стола:

— Черт возьми, Люка едва не накаркала!

Отар, все это время плавным круговым движением кисти взбалтывавший коньяк, медленно поднес наконец рюмку к губам, пригубил и усмехнулся:

— Все это очень увлекательно. Но может быть, введешь меня в курс дела — по пунктам?

— По пунктам так по пунктам…

Пункт первый. Я вдруг отчетливо припомнил странное ощущение, что не отпускало меня те несколько часов, которые я провел в обществе Мальвины, начиная с момента нашего знакомства в приемной охранного агентства и кончая расставанием в угнанной «шкоде»: пластика ее движений, оттенки жеста, обыкновение склонять голову набок в секунду задумчивости, пикантные округлости ее фигуры — все это будто бы было мне не внове, все несло смутный отпечаток вторичности. Неудивительно. Потому что той роскошной теткой в шляпе и темных очках, что возникла под сенью нашего пивного шатра и ни с того ни с сего угостила меня пивом, была конечно же она, Мальвина. Бог ее знает, зачем ей понадобилось изменять свою внешность и камуфлировать природный цвет глаз небесно-голубыми контактными линзами… Факт есть факт: она долго пристально вглядывалась в мое лицо, потом сказала — а что, это идея! — и в тот же день появилась у Люки, чтобы оформить за черный «нал», естественно не оставляющий никаких следов в документах нашей скорбной конторы, эти странные похороны… Странные, потому что ведь не оговаривалась конкретная дата церемонии: в разговоре с братками, навестившими наш офис, — кстати, с чего бы это им этим скорбным делом интересоваться? — Люка, помнится, обронила занятную фразу на предмет окончательной даты: «Когда покойник будет готов…»