Убиение Андрея Киевского. Дело Бейлиса – «смотр сил» - Назаров Михаил Викторович - Страница 157

– подкуп евреями первоначально руководивших розыском полицейских офицеров Мищука и Красовского (он установил улики против Бейлиса, но не стал их использовать для изобличесния преступника), чья преступная работа на еврейскую сторону была доказана, они были уволены и отданы под суд (Мищук скрылся);

– попытка фактического руководителя "Комитета защиты Бейлиса" адвоката А.Д. Марголина «путем подкупа склонить Веру Чеберякову принять вину в убийстве Ющинского на себя» за огромную сумму в 40 000 рублей;

– доказанное использование еврейской стороной внедренных в воровскую шайку провокаторов Махалина и Караева с целью добыть "признание" воров в этом убийстве;

– запугивание еврейской стороной свидетелей, например, "Фонарщика" («мне жизнь милее...» – так он объяснил на суде свое уклонение от дачи показаний против Бейлиса);

– уничтожение улик на еврейском заводе: сооружение нового забора (через дыру в котором был вынесен труп), пожар (накануне предстоявшего обыска) в постройке, где, судя по всему, было совершено убийство;

– внезапная болезнь всех главных свидетелей – детей Чеберяковых, смерть Жени и Вали (Людмиле едва удалось выжить), поевших пирожных, принесенных Красовским в отсутствие родителей сразу после ареста Бейлиса;

– исчезновение важных свидетелей Казаченко и Пухальского, через которых Бейлис передавал жене просьбу об отравлении свидетелей: "Лягушки" и "Фонарщика";

– умышленно лживое освещение следствия и суда господствовавшей еврейской прессой, извращавшей факты и выступления участников процесса в духе "невиновности" Бейлиса и "антисемитской инсценировки" всего дела;

– издание и безплатное распространение литературы, отрицающей ритуальные убийства, травля экспертов обвинения, угрозы им и сотрудникам правоохранительных органов, протесты против суда над Бейлисом с тысячами подписей видных деятелей, демонстрации, студенческие бойкоты;

– давление "международной общественности": выпуск за границей открыток, бронзовых медалей с изображением Бейлиса; коллективные протесты зарубежных ученых, дипломатические демарши российским властям, расторжение российско-американского торгового договора под давлением "Американского еврейского комитета" и многое другое;

– последующее насаждение лживой интерпретации обстоятельств дела и результатов процесса Бейлиса в научной и справочной литературе, повсеместное хищение из библиотек литературы, правдиво освещающей эту тему;

– физическое уничтожение евреями в 1918–1919 гг. всех целенаправленно захваченных свидетелей по делу, сотрудников суда и прокуратуры, полицейских чинов, министров юстиции и внутренних дел.

Все эти факты также являются разоблачениями некоей могущественной силы, стремившейся любыми способами во что бы то ни стало выгородить обвиняемого и скрыть правду. Все это в совокупности можно тоже считать косвенным доказательством ритуального убийства, ибо для защиты простого еврейского приказчика не стали бы организовывать истерическую всемiрную кампанию и приглашать самых дорогостоящих знаменитых адвокатов.

2. "Комитет защиты Бейлиса" требует "ритуального" обвинения

"Комитет защиты Бейлиса" пригласил О. Грузенберга в качестве главного защитника Бейлиса именно по той причине, что «у него был специфический опыт, так как Грузенберг имел отношение к знаменитому делу еврея Блондеса, обвиненного в убийстве христианской девочки для получения крови в ритуальных целях» [384], – вспоминал Марголин. Блондес, несмотря на наличие улик и свидетелей, был в конце концов оправдан благодаря усилиям Грузенберга, поэтому его приглашение на Киевский процесс «явилось признанием его заслуг в делах такого рода» [385].

Марголин при этом подчеркнул, что «в соответствии с установившимся прецедентом в предыдущих ритуальных процессах, в первом обвинительном акте [в начале 1912 года] ничего не говорилось о ритуальном характере убийства Ющинского. Бейлис был обвинен в жестоких пытках и убийстве в целях извлечения крови... вместе с двумя неустановленными личностями» [386].

Но этот вопрос о "ритуале" совершенно очевидно читался между строк хотя бы по характеру ран на теле жертвы, по установленному способу медленного убийства с перерывом для источения крови (в теле ее не оказалось) и по времени убийства – накануне еврейской "пасхи". И первым естественным побуждением еврейских лидеров было – замолчать, гордо игнорировать все эти факты и подозрения как очередную попытку "возрождения мракобесия".

Так, активный деятель сионистского движения В. Жаботинский, сразу же после ареста Бейлиса, демонстративно заявил в статье "Вместо апологии" (1911), что оправдания евреев в невиновности в таких делах безсмысленны:

«Их [еврейских защитников] доводы так же однообразны, как обвинения противной стороны. Одно и то же из века в век. Сначала доказывается, что еврейская вера воспрещает употребление крови: затем идет доказательство, что самые знаменитые ритуальные процессы всегда кончались торжеством истины, оправданием невиновных и посрамлением клеветников. И толпа этих доводов не слушает... На перечень оправдательных приговоров отвечают: жиды подкупили суд [387]. На перечень текстов, запрещающих употребление крови, отвечают: значит, есть еще один текст, который разрешает, и его-то вы нам не хотите процитировать...

Вот уже несколько лет, как евреи в России плотно сидят на скамье подсудимых. Это не их вина. Но вот что безспорно их вина: они себя держат, как подсудимые. Мы все время и во все горло оправдываемся... Доколе? Скажите, друзья мои, неужели вам эта канитель еще не надоела? И не время ли, в ответ на все эти и на все будущие обвинения... просто скрестить руки на груди и громко, отчетливо, холодно и спокойно, в качестве единственного аргумента, который понятен и доступен этой публике, заявить: убирайтесь вы все к черту? Кто мы такие, чтобы пред ними оправдываться, кто они такие, чтобы нас допрашивать?..

Нас не любят не потому, что на нас возведены всяческие обвинения: на нас взводят обвинения потому, что не любят... Нравимся  мы или не нравимся, это нам в конце концов безразлично. Ритуального убийства у нас нет и никогда не было; но если они хотят непременно верить, что "есть такая секта" – пожалуйста, пусть верят сколько влезет. Какое нам дело, с какой стати нам стесняться?.. Ибо особа народа царственна, не подлежит ответственности и не обязана оправдываться... Никому мы не обязаны отчетом, ни перед кем не держим экзамена, и никто не дорос звать нас к ответу. Раньше их мы пришли и позже уйдем. Мы такие, как есть, для себя хороши, иными не будем и быть не хотим» [388] (курсив наш. – М.Н.).

Дух "Шулхан аруха" в этом заявлении очевиден: мы "царственный народ", а вы "гои", не вам нас судить. Отметим также, что Жаботинский, при столь очевидных уликах против Бейлиса, похоже, не исключал признания его виновным и в той же статье "стелил соломку", намекая, с одной стороны, что ритуальное убийство можно виртуозно подделать, «не так трудно теперь найти и еврейчика-лжесвидетеля», и с другой стороны – что нельзя обвинять всех евреев за преступление некоего «сумасшедшего»: «требуем признать за нами право иметь своих мерзавцев, точно так же, как имеют их и другие народы».

По мнению Л. Кациса, современного еврейского специалиста по делу Бейлиса, «Жаботинскому было ясно, что дело Бейлиса – это всерьез и надолго», поэтому в его суждении «чувствуется следующая логика: если самим евреям занять позицию оправдывающихся... то, помимо признания того, что евреям есть от чего защищаться, они как бы тем самым признают реальность, а не мифологичность обвинения» [389]. То есть Жаботинский призвал евреев поступить по обыкновению: сделать вид, что ничего особенно не произошло – мол, мы имеем дело с рецидивом все того же хорошо известного по прошлым временам "антисемитского мракобесия" и "кровавого навета".