Древняя Русь и Великий Туран - Гусев Олег Михайлович - Страница 50

Эта цитата использована в послесловии к книге В. Кривцова «Отец Иакинф» советского китаиста, члена-корреспондента АН СССР Н.Т. Федоренко, которое называется «Судьба вольнодумного монаха» (стр. 645).

Да, это была страна, единственная в своём роде, позволившая себе счастье «оцепенеть во сне» на протяжении не столетий, а тысячелетий!

А всё дело в том, что лошади не едят… рис!!!

Именно это простое и понятное обстоятельство, а не Великая «китайская» стена, защищало китайцев от северных, западных, восточных и всех других «варваров».

В Китае проживало 300-400 миллионов человек. К примеру - при императоре Цань Лине. Это весьма солидная для древних и средних веков цифра. А теперь представьте себе такую картину. С севера вторгается (как бы по Гумилёву) 100-тысячное войско конных «варваров», хотя такая численность войска для тех времён - конечно же, нереальна. Почему они конные, а не пешие? Потому что в условиях Центральной Азии войску пешком дойти до Китая физически невозможно.

Итак, пыльные, голодные и дурно пахнущие потом варвары вторглись в Китай. Они видят засеянную рисом полузаболоченную кишащую комарами местность, которой ни конца, ни края. На рисовых полях - крестьяне, стоящие по колено в воде. Заметив «варваров», они лишь на минуту разгибают спины и снова углубляются в работу. Понятно, завоевателей это злит. В бешенстве они начинают рубить людей, но лошади вязнут в мокром грунте, а спешиваться или стрелять в крестьян из лука вроде бы незачем.

Завоеватели устремляются в ближайшие деревни, чтобы поесть, но там они видят убогие фанзы (домики из глины), множество детей, одного-двух пятнистых поросёнка спортивного вида на всю деревню, в общем - ужасающую нищету. Конечно, завоеватели и тут рубят направо и налево, жгут, насилуют, однако на голодный желудок как-то не «катит». «Варвары» рыскают по дворам в надежде покормить хотя бы лошадей. Но не тут-то было!

Ни овса, ни ячменя, ни пшеницы в Срединном царстве, по крайней мере, на «стратегически опасных направлениях», никогда не выращивали, а от риса и его роскошных метровых и полутораметровых стеблей, пригодных только для изготовления шляп, корзинок, бумаги, тары для рыбы и циновок, лошади с презрением отворачивались, т.к. лошади не едят… рис. Просто пощипать травку однокопытным четвероногим тоже было негде: нераспаханным, незасеянным или как-то необустроенным не оставалось ни одного квадратного ли. Например, манжуры приказали освободить в окрестностях Пекина часть рисовых полей под луга для выпаса своих любимых лошадей.

Скакать на голодных лошадях сотни километров дальше, чтоб осадить столицу и поживиться во дворце императора, было бы безумием.

Завоеватели некоторое время варили и жевали рис, а потом убирались восвояси. Но даже такая лубочная картинка невозможна, т.к. кочевники и на севере, и на западе прекрасно знали, что в Срединном государстве абсолютно нечем поживиться.

Не случайно столица Китая чаще всего находилась далеко на юге, а не в Пекине.

А посему: может ли быть история у деревьев в лесу? Или у травы в поле? Нет, конечно. Будет вызывающая зевоту сумма сведений о видах растений, сроках их жизни, качествах семян, условиях произрастания, и всё. Примерно такого уровня информацией располагала бы и счастливая страна о самой себе, если не было желающих её завоёвывать, если мягкий благодатный климат и прекрасные лёссовые почвы позволяли получать несколько урожаев риса в год, если в качестве крова над головой была хороша глиняная будка и т.п. Не о Китае ли как о счастливом-пресчастливом царстве-государстве рассказывается в сказках народов мира?

С одной стороны это очень хорошо. Но в совокупности такая безбедная жизнь тысячи лет не стимулировала его жителей к изобретательству, к развитию наук и ремёсел и уж тем более - к завоевательным походам. Только в Китае, как в «сказочном государстве», могла возникнуть мода на уродование ног женщин единственно с целью получения невообразимо утончённого эротического удовлетворения.

Нужды только такого государства вполне устроило бы абстрактное рисуночное, а не конкретное фонетическое письмо. Только такое государство позволило бы себе роскошь не проснуться даже в 1522 г., когда его берега впервые обстреляли «морские кочевники» - португальские пираты. Даже в начале XX века это государство после серии жестоких опиумных войн «создаёт одно совокупное впечатление - страны, оцепеневшей во сне».

Таким своеобразным государством на планете Земля и был Китай. Это и есть его подлинная история. А всё, что мы читаем ещё - это историческое цветное сновидение длиной в 8000 лет.

Не более того.

Глава 9. В стенах недвижного Китая.

1.

В СССР, как и в Российской Империи, существовали малочисленные народности монголоидов. Русские в течение 74 лет бескорыстно и часто в ущерб себе обучали их, подтягивая до своего уровня образованности, культуры, материального обеспечения. Продвигаясь в Сибирь в XVII-XIX вв., русские сохранили всех тамошних инородцев. Общеизвестно: иная судьба постигла американских индейцев при освоении западноевропейцами Нового света.

Благожелательное отношение к другим народам и народностям идёт из нашего русского подсознания, из нашей космически обусловленной природной сущности. Поэтому можно быть твёрдо уверенными в том, что мы точно также поступали по отношению к ним и в глубокой древности; и азиатские народности с благодарностью перенимали наши знания и технологии. На день сегодняшний должны сохраниться какие-то тому подтверждения. Поищем их.

В 1969 г. в Хабаровске мне посчастливилось познакомиться с писателем-историком и белоэмигрантом Всеволодом Никаноровичем Ивановым (1888-1971), который 25 лет своей жизни посвятил изучению Китая, из них 23 года, находясь непосредственно на его территории.

В Лениграде-Петербурге я встретился с Юрием Яковлевичем Букреевым - родственником и хранителем творческого архива Be. H. Иванова. С разрешения Юрия Яковлевича я изучил до сих пор не изданные «Воспоминания» писателя. Некоторые главы под заголовком «Ответ Китая: тайные общества» нам удалось опубликовать.

В Китае добрая память о людях белой расы была жива вплоть до 1920-х гг., несмотря на опиумные войны и интервенцию войск Западной Европы во второй половине XIX- начала XX вв. Bс. H. Иванов пишет:

«Немало оружия внесли в Китай и разбитые белые русские отряды из Сибири, немало инструкторов дали они и Гоминдану… Против всякого ожидания китаец оказывался в этом военном процессе отличным бойцом и пытливым учеником европейских учителей, гораздо более активных, нежели миссионеры. Этот же период оказался весьма решающим по дискредитированию «белого престижа» в Китае. Белый человек перестал быть для китайца “венцом творения”, “могучим полубогом”… Нищета белой эмиграции в Китае, бегущие с мест миссионеры и дипломаты, успехи китайского оружия, самоотвержение китайской армии, появление талантливых китайских военачальников, - всё это подняло самоуважение к себе китайцев, которое так было упало после Боксёрского поражения. Стали китайцы присматриваться и понимать уязвимые места политики белых иностранцев в Китае, их распри между собой и прочее…»[125].

Думается, что благополучие иезуитов в Китае в течение 300 лет, кроме всего прочего, было обусловлено традиционным уважением к человеку белой расы его желтокожим населением.