Мир Терского фронта. Тетралогия - Рыбаков Артем Олегович - Страница 144

— А у Рябого с Дубом дела давно? — после того как первое удивление прошло, я смог спросить уже более спокойно.

— Да еще с тех пор, как мы у Князя гужевались, а то и раньше. Я тут прикинул как-то, и знаешь, похоже, это Дуб Ивану посоветовал сюда перебраться.

«Ну, еще бы! Питомник растений, механический завод, торная трасса на юг и куча военных объектов вокруг — Берга дураком сложно назвать».

— Выпить хочешь? — пленник уже несколько минут кривил губы — скорее всего опять рана заныла.

— Давай, а то стреляет в плечо — спасу нет.

Вытащив плоскую металлическую фляжку, я отвинтил крышку и прижал горлышко к губам Зямы.

Он сделал два больших глотка, после чего закашлялся, да так, что я еле успел отодвинуть флягу:

— Кхе… Силен зараза! Тебе, Следопыт, спасибо — давно никто на меня довоенный коньяк не переводил.

— Угощайся, мне не жалко. Еще глоточек? Вот так, замечательно! — Я влил в «языка» еще почти сто граммов благородного напитка. Думаю — еще пара глотков — и клиент «поплывет». Я бы вообще его оставил напиваться в одиночестве, но руки Зяме я пока развязывать не готов — необходимая степень доверия пока не достигнута. Так что приходится как маленького — с ложечки. Вскоре фляжка заметно полегчала, а язык бредуна начал заплетаться. «О, то, что нужно!» — обрадовался я, а вслух спросил:

— А туалет у вас где?

— Во дворе, где ж еще! — причем второе слово прозвучало как «дврэ».

— Пойду, отолью.

— Иди! Только еще коньячку не пж… лей.

Влив в бредуна остатки коньяку, я быстро вышел из комнаты.

«Связь с нашими — это первое, быстро перекроить план с полковником — это второе, наладить контакт с Лавочником или Дауром — это третье. А Зяма как раз сейчас в осадок выпадет, а как проспится — еще сговорчивее станет».

* * *

В местном узле связи стояла такая же «шведская красавица», как прозвал трофейную рацию лейтенант Афанасьев. А может, и не такая, но дизайн передней панели был очень похож. Верстаков уже, как у нас говорят, «достиг консенсуса» с местным радистом и теперь восседал на кресле перед стойкой с аппаратурой и вел неспешную беседу со своим пленником.

— О, а ты тоже быстро! Это хорошо! — капитан был весел и игрив. Знаю я — такое состояние бывает у многих после удачного боя. Адреналин еще из крови не выветрился, сам цел, победа наша — что ж не веселиться? Потом, правда, и их накрывает усталость и апатия, но от этого никуда не деться.

— Борю вызови — мне дальняя связь нужна! — говорить я постарался с нарочитой серьезностью, дабы продемонстрировать, что дело срочное и медлить не стоит.

— Нарыл чего? — Петр снял ноги со стола и весь как-то подобрался.

— Да. И дело довольно серьезное.

— Пойдем-ка, дружок! — капитан был уже на ногах и отстегивал наручник радиста от ножки массивного стола. — Дядям о своем поговорить надо…

Вернулся он спустя пару минут, я только и успел открыть какой-то заграничный журнал с голыми девками на обложке.

— Я его в местную кладовку определил пока. Там, в конце коридора. И Борьку вызвал, так что скоро будет, — он сел в перекошенное кожаное кресло, сквозь многочисленные прорехи в обивке которого топорщилась какая-то труха. — О, я гляжу, ты тоже трофеем заинтересовался! — И ноги капитана снова вернулись на стол.

«Много ножками в прошлом топал, и, скорее всего, по горам. А вот крымским или каким еще, не знаю!» — подобная привычка у людей, с похожим на нас образом жизни, не от бескультурья или там чего еще проистекает. Просто ноги так лучше отдыхают. Лег на спину или, если лечь не очень получается, сел, откинувшись. Ноги повыше, да хотя бы на рюкзак собственный, автомат на пузо и пять минут отдыха. А уж когда под пятой точкой не бетон, залитый непонятной химией, а пусть и испорченное кресло — тут уж сам бог велел.

— Неплохо сохранился, — я сделал вид, что листаю это чтиво со скуки, как практически любой, на мой взгляд, кого застали за разглядыванием подобной «литературы».

— Еще бы, — с непонятной интонацией хмыкнул Верстаков. — Ты на дату выпуска глянь!

Я торопливо вернулся к обложке: «June, 2040» — скромно гласила надпись чуть ниже левой груди шикарной шатенки, из одежды на которой была разве что пара татуировок.

Петр коротко хохотнул, очевидно, вид у меня был соответствующим:

— Жениться вам, барин, надо. А то за этим, — он ткнул пальцем в «выдающиеся достоинства» девицы на обложке, — ни хрена не видите, товарищ старший рейдовой группы! — Но, заметив, что я смутился, добавил: — Хотя и отрицать это было бы кощунством, посмотреть у этой мамзельки есть на что!

Однако время до прихода Афанасьева мы посвятили все-таки не обсуждению статей заморских (а каких же еще, если согласно выходным данным было ясно, что журнальчик напечатан в Финляндии?) красоток, а несколько более серьезным вещам. После демонстрации которых местный радист стал заинькой и даже самолично открыл замурованный в стену сейф, где хранились «типа секретные документы».

— Шифроблокнота или шифровальной книги нет, — констатировал Петя, перебрав все бумаги. — Вот максимум, на что их хватило! — на протянутом мне мятом листке в клетку корявым почерком была выписана сетка частот и кодовые слова.

«Афтамат — трешотка, автамабиль — колеса…» — ну и дальше в том же духе.

— Богато насекретили, — я вернул каракули капитану и повернулся к преданно улыбавшемуся мне радисту: — Ну что, дружок! — от того, как я ощерился, а еще больше от диссонанса между моим ласковым тоном и гримасой, более подходящей какому-нибудь кровавому маньяку, Сокол (так звали радиста) отшатнулся.

— Я честно все сказал, бля буду!

— Что, правда? — я продолжал пугать его. — Прям так и будешь?

— Да, то есть — нет.

— О, да ты совсем запутался… То «да», то — «нет». Короче, слушай меня внимательно! — Я даже пальцем в него прицелился, чтобы парень важность момента просек. — Мы тебя отпускаем, но ты сейчас пойдешь во двор, найдешь Сантика… Знаешь такого? — Парень закивал столь энергично, что даже нечесаные лохмы на голове встопорщились. — Поступаешь ты в распоряжение Сантика. И если он мне хоть словом на тебя пожалуется… — и снова людоедская улыбка «осветила» мое лицо.

— Да, конечно же, дядечка… — ни с того ни с сего поименовал меня бредун.

— Ну! Смотри у меня! — погрозив напоследок кулаком, я вывел этого молодого (если двадцать и исполнилось, то года два назад — не больше) парня, в коридор и, высунувшись в окно, крикнул:

— Сантик! Встреть у дверей, он теперь за тобой будет числиться!

* * *

— Слушай, Илья, а чего ты такой беспросветно добрый? — капитан полез в нагрудный карман и что-то достал оттуда.

— С чего ты взял? — Мы по-прежнему с комфортом расположились в радиорубке и предавались благостному безделью, после того как на связь с нами вышел полковник и сообщил, что в Михнево все относительно тихо, а вот новые данные, полученные после, как он выразился, «малинской группировки противника», требуют детального анализа.

Лейтенант Боря связь мне наладил, но ни Гедевана, ни Андреича поблизости от радиоузла в Торжке не оказалось. Про Валерку знакомый радист сообщил, что он пошел пообедать, а Андреич был где-то у вояк.

Можно было оставить донесение, но возиться с шифровальным блокнотом мне совершенно не хотелось. С другой стороны, мы уже довольно глубоко влезли в местные разборки (или нас в них втянули — это как посмотреть), а бросать дело на полдороге не в моих привычках. А уж питомник садоводческий — вон, уж на что Говорун человек спокойный, а аж засиял весь, когда я ему сообщил, что за соседним лесом находится то место, откуда его «кустики» происходят. Но, может быть, причина была в другом — иногда членов рейдовых партий, обнаруживших что-то важное с экономической точки зрения, «брали в долю». Так мы между собой называли, когда какой-то небольшой процент прибыли от обнаруженного освоенного объекта отчислялся в специальный фонд, а уж там он распределялся между бойцами группы. И питомник института садоводства вполне тянул на такое предприятие. Стоило мне хотя бы примерно прикинуть, сколько денег можно заработать на этом, как в ушах вставал звон золотых монет, а перед глазами появлялись сладкие видения банковских кладовых. И это при том, что я, пожалуй, все-таки меньше прочих материально заинтересован, если так можно выразиться. Так что ничего не оставалось, как достать этот самый блокнот и вежливо попросить наших союзников с Юга оставить меня одного на некоторое время.