Везунчик. Дилогия (СИ) - Бубела Олег Николаевич - Страница 45

Взяв тлевшую головешку, оставшуюся от последнего факела, я направился туда. На противоположной от входа стене имелся большой выступ, скрывающий проход, который я при осмотре не заметил. Вне всякого сомнения, стон шел именно оттуда. Достав на всякий случай кинжал, я зашел в проход и через десяток метров обнаружил затянутый паутиной тупик. Наверняка это и было логово паука, а большой зал — так, склад объедков. На неровном полу места обитания твари лежала еще одна превращенная в кокон человеческая фигура.

— Нет, точно «Властелин колец»! — пробормотал я. — Часть четвертая, неотснятая.

Пристроив оставшуюся от факела головешку в щель, я склонился над куколкой и разрезал нити, опутывавшие лицо человека. Да, он был жив, но находился без сознания, накачанный под завязку паучьим ядом. Видимо, гигантское членистоногое решило не жрать его сразу, а оставить про запас, на черный день. И значит, зря я так переживал, смерть мне не грозила, ведь отрава членистоногого лишь вырубала жертву на определенный срок. В моем случае это полдня, так как доза энергии, полученной от паука, частично нейтрализовала яд, а этому человеку повезло меньше — наверняка он валяется здесь уже не первые сутки.

Ладно, это все несущественно. Главное — что мне теперь делать с найденышем? Я ведь даже не знаю, сумеет ли он прийти в себя. Но, с другой стороны, я же ничего не потеряю, если попробую дождаться его пробуждения. И вполне возможно, в благодарность за свое спасение, абориген поделится со мной информацией и поможет устроиться в местном обществе, послужив своеобразным пропуском в цивилизацию.

Короче, нечего раздумывать! Мне снова повезло. И если судьба предоставляет отличную возможность одним махом решить множество вероятных проблем, то грех ею не воспользоваться.

Глава 11

Проклятые земли

Пока я размышлял, вяло тлевшая головешка потухла, окунув меня в непроглядный мрак. Пришлось к выходу продвигаться на ощупь, собирая на свою одежду паутину и периодически спотыкаясь. Понимая, что ожидание пробуждения может затянуться, я решил подготовиться. Занеся все вещи в пещеру, я отправился на поиски хвороста, чтобы больше не иметь проблем с темнотой. Это занятие было хлопотным и отняло немало времени.

К слову, в книге Ленусика описание данного момента автором было величественно проигнорировано, из-за чего создавалось впечатление, что в тех местах леса, где главный герой делал привалы, дрова были всегда кем-то заготовлены в удобной для применения форме. Грозе Орков оставалось только потрудиться и поджечь их. М-да, жаль, что в реальной жизни такого нет. Хочешь получить дрова — приготовься серьезно попотеть, так как для того, чтобы срубить дерево, расчленить ствол на удобные чурки, которые затем расколоть и перетаскать поближе к будущему кострищу, нужно потрудиться.

А если вспомнить о том, что дерево лучше выбирать сухое (которое еще нужно найти), чтобы дыма было меньше, работать будет надо не удобным топориком, а явно не предназначенным для рубки деревьев холодным оружием, во время заготовки дров придется то и дело отвлекаться на разных животных и насекомых, внезапно возжелавших перекусить… Короче, я такой ерундой никогда не занимался, предпочитая собирать хворост. Он хоть и прогорал быстрее, зато валялся повсеместно и не требовал больших усилий для сбора.

Через несколько часов в пещере появилась груда сухих веток и еще одна сумка, обнаруженная в процессе поисков. Сварганив небольшой костерок, я взял горящую ветку и отправился освобождать спящую красавицу. Она в себя еще не пришла и периодически издавала тихие печальные стоны. Любопытный факт — а я ночью так же стонал? Если да, интересно, как же эти звуки не привлекли шаставшее у пещеры зверье? Избавив мужичка от паутины, я взвалил его себе на плечо, вынес в зал и положил поближе к костру, устроив на останках не то козла, не то барана.

Подбросив несколько веток в огонь, я рассмотрел найденыша. В принципе, ничего примечательного. Мужику было лет тридцать пять, ростом он оказался чуть ниже меня, одежку носил самую обычную, слегка потрепанную и немного пропыленную. Украшений минимум — серебряный перстень с вензелем на пальце и золотая серьга в ухе, а лицо красотой не отличалось — давно не бритое, с парой старых шрамов на правой щеке и носом-картошкой. Судя по фигуре, профессиональным воином этот человек не был, а короткий меч носил на поясе лишь на всякий непредвиденный случай.

Несколько часов ожидания я убил, пытаясь восстановить остроту своей сабли, копаясь в чужой сумке и экспериментируя с паутиной. Последняя очень напоминала земную леску, но была во много раз прочнее. К сожалению, я так и не смог придумать иное применение такому необычному материалу, кроме подсказанного сектантами, а потому намотал на сучок несколько сотен метров и спрятал моток в недра рюкзака. Пригодится. Может, удочку попробую сделать.

Состояние найденыша немного улучшилось. Дыхание стало глубже, а стоны — реже. Кстати, раны от укуса у мужика тоже отыскались на плече, но были ближе к шее. Кровь на них уже засохла, однако кожа вокруг покраснела и припухла. Я не был медиком и не представлял, хороший это знак, или данное явление говорило о том, что нужно потихоньку готовить могилку для свежего покойничка. В любом случае, помочь человеку я не мог ничем. Не готовить же пенициллин в спешном порядке? Да, в теории я знал, как это сделать, но сомневался, что на практике получится хоть что-то путное.

Чтобы не сидеть без дела, я вышел из пещеры на свежий воздух. Не подумайте ничего такого, вентиляция в ней была отличной, и дым от моего костра неудобств не доставлял. Просто специфический запах «объедков», которым пропитались и стены, и развешанные всюду лохмотья паутины, слегка действовал на нервы. Зверья, занимавшегося дохлым пауком и останками убитых мной тварей, было много. Выбрав пару плотоядных хомячков-переростков, я прикончил их меткими бросками ножей, а потом привычно освежевал добычу и унес мясо в пещеру.

Спустя полчаса по залу разнесся божественный аромат шашлычка, который заставил мужика прийти в себя. Он пошевелился, открыл мутные глаза, огляделся, сфокусировал взгляд на мне и что-то хрипло произнес, после чего зашелся в диком кашле. Достав из найденной сумки большую флягу, я подошел к возвращенцу с того света и предоставил ему возможность утолить жажду. Мужик пил жадно, едва не захлебываясь, и, осушив тару, явно почувствовал себя лучше. Переведя дух и протянув мне пустую флягу, он снова что-то сказал.

— Всегда пожалуйста, — кивнул я. — Ты есть-то хочешь? Шашлык практически готов.

Мужик удивленно на меня посмотрел и произнес короткую фразу с вопросительной интонацией. Я в ответ пожал плечами:

— Извини, по-вашему не разумею. Если хочешь пообщаться, переходи на язык жестов. К примеру, так!

Я показал пальцем на костер, где доходили до ума нанизанные на тонкие прутья, посыпанные солью и специями кусочки нежного мяса, потом ткнул в человека и продемонстрировал, будто кидаю что-то в рот и начинаю жевать. Человек внимательно посмотрел на меня и утвердительно кивнул. Ну, тут даже мартышка сообразила бы! Сняв с костра пару прутьев с горячим, истекающим жиром шашлыком, я протянул один из них несостоявшемуся десерту паука, а второй оставил себе.

Исходивший от мяса аромат пробудил отменный аппетит. Справившись со своей порцией, я взял добавку, краем глаза наблюдая за тем, как насыщается мужик. По идее, после такого сильного отравления нужно налегать на жидкость, а с пищей чуток повременить, но я не представлял, сколько он провалялся в этой пещере, поэтому решил рискнуть. Судя по скорости, с которой абориген уминал мясо, я не ошибся. Когда же от угощения остался только прутик, мужик осторожно ощупал свои раны, затем попытался привстать, но со стоном снова откинулся на останки козла.

Разложив над костром новую партию, я подошел к нему и предложил свою помощь. Выяснилось, что мужик очень хотел избавиться от лишней жидкости в организме, но, как культурный человек, делать это, не снимая штанов, не решился. Правда, его культуры было явно недостаточно, потому как он не стал вместе со мной ковылять к выходу, а с блаженной улыбкой помочился на ближайшую стену и вернулся к костру. Со стариковским кряхтением опустился у огня и, сглатывая слюну, принялся наблюдать за процессом приготовления шашлыка.