Везунчик. Дилогия (СИ) - Бубела Олег Николаевич - Страница 185

Дар не ошибся, их было действительно много. Десятки крупных обезьян, мощно отталкиваясь от ветвей, прыгали на землю и устремлялись к нам. Уж не представляю, что могло привлечь их внимание – исходивший от нас запах свежей крови или громкий разговор, но знаю одно – данный противник будет посерьезнее шавок. Об этом говорило хотя бы то, что твари не стали соревноваться друг с другом в скорости, рассчитывая раньше всех достигнуть добычи, а наступали единой волной. Возможно, уже имели дело с искателями и понимали, что на людей нужно набрасываться всей стаей.

Само собой, мы не стали ждать, пока обезьяны преодолеют эту несчастную сотню или даже меньше метров открытого пространства, а принялись сокращать их количество. Первым вступил в игру Ушастик. Признаюсь, до этого момента я не представлял, что эльф может так быстро стрелять. Четкими отточенными движениями он выхватывал стрелы из колчана и, даже не целясь, отправлял их в полет. Результат просто поражал: спустя несколько секунд пяток тварей уже валялись в траве с пробитыми черепами, а одна визжала на ультразвуке, вертясь на месте и пытаясь выдернуть стрелу из брюха.

И это были только первые потери в стае макак – дальше в игру вступили мы с Викой, увеличивая нанесенный противнику урон. Орчанка успела метнуть четыре ножа и кинжал, моя перевязь опустела наполовину, а поголовье наступавших тварей сократилось еще на десяток. Большего мы сделать просто не успели – одна из обезьян громко заревела, и оставшиеся в живых хищники, к тому времени успевшие нас окружить, слаженно прыгнули на свою добычу. Уже привычным движением выхватив клинки, я встретил три несущиеся на меня туши росчерком голубой стали. Одна макака лишилась головы, вторую мой меч перерубил пополам, а третья потеряла задние лапы.

Только умениями Ушастика я не обладал, сместиться в сторону не успел, и тяжелая туша раненой твари ударила меня в грудь, едва не сбив с ног. С яростным ревом макака попыталась вцепиться мне в горло, но я ударил ее в зубы рукоятью меча, а второй в это время вонзил в бок. Тварь умерла не сразу. Она еще успела ударить когтистой лапой меня по лицу, едва не лишив зрения. Чувствуя боль в щеке, я выставил клинок навстречу обезьяне, прыгнувшей на меня справа. Та со всего размаху нанизалась брюхом на меч, и я рванул его вверх, разрезая тушу твари.

В следующую секунду мне пришлось отмахиваться от двух макак, метнувшихся слева. Откровенно говоря, удар вышел ерундовым. Вместо того, чтобы разрубить тварей, он всего лишь отсек одной из них лапу, а второй оставил царапину на брюхе. Ясное дело, это не могло остановить голодных хищников, и они повалили меня на землю. Но радость хвостатых была преждевременной. Да, одна из них сразу вцепилась мне в руку, а вторая вонзила клыки в ногу, но мечи я не выпустил. Взмахом одного срубил голову той, что пыталась прокусить наруч, другим же добил безлапую. Что обидно, силу я немного не рассчитал, и голубой клинок, разрубив пушистое тело, зацепил и мою покусанную ногу. Что поделать, не умею я еще с ними толком обращаться, и не стыжусь в этом признаться!

Сбросив с себя мертвую тушку, я попытался подняться, но не преуспел. С разных сторон меня атаковали сразу три твари. Одной я удачным ударом снес полчерепушки, но две другие оказались расторопнее и успели увернуться от клинков. Навалившись на меня всей массой, они попытались вцепиться мне в шею, но я привычным движением закрыл горло локтем. Для этого пришлось выпустить меч из руки, но вторым я рубанул по одной агрессивной твари и проткнул другую. Она, хотя и не подохла сразу, но с визгом спрыгнула с моего живота, на прощание расцарапав его когтями.

Далеко раненая тварь не ушла, голубая сталь разрубила ее на две не особо равные части. Покончив с ней, я схватил второй меч и вскочил на ноги, чтобы почувствовать, как на спину с размаху приземляется два десятка кило живого веса. Не найдя ничего лучше, я снова повалился на землю, постаравшись развернуться, чтобы придавить наглую тварь, вонзившую зубы мне в плечо. Мой маневр сработал, от боли обезьяна разжала челюсти, а я смог извернуться и ткнуть ее в бок мечом, весьма удачно пронзив сердце голодной твари.

Следующая попытка подняться увенчалась успехом. Я даже успел разрубить прыгнувшую на меня мелкую макаку и уклониться от ее товарки похожих размеров, но затем поскользнулся на ворохе кишок, вывалившихся из валявшейся на земле дохлой тушки, и позорно плюхнулся на пятую точку. Четверть минуты пришлось размахивать клинками, находясь в таком неприглядном положении, калеча и убивая пытавшихся до меня добраться обезьян. Те, кстати, аналогично не могли похвастаться размерами и действовали глупо – атаковали по очереди, позволяя мне вовремя реагировать на прыжки.

Прикончив еще трех тварей, я отметил, что остальные с какой-то радости решили дать мне небольшую передышку, оторвал зад от лужи крови и огляделся по сторонам. Бой подходил к концу, как, собственно, и твари. Крупных почти не осталось – все они валялись в траве в разной степени расчленения, а мелкие, коих насчитывалось всего пара десятков, опасности уже не представляли. Их самоубийственные атаки без особых усилий отражались эльфом и орчанкой. Дар, отбросив лук, ловко орудовал мечами. Вокруг него было кольцо из мертвых обезьяньих тел, с которых на землю стекали струйки крови. Чуть поодаль Вика, вертя сабельками, легко и непринужденно смахивала головы тварям, осмелившимся подойти близко. Ее лицо было в крови, однако ран на нем я не заметил.

Ударив макаку, пытавшуюся подобраться ко мне сбоку, я услышал резкий гортанный крик. Поглядев в сторону его источника, я увидел крупную тварь, отчего-то державшуюся в стороне от событий. Сообразив, что она выполняет функции вожака стаи, я воткнул «брата» в землю и достал метательный нож. Бросок вышел замечательным – обезьяний главарь, наблюдавший за тем, как оставшиеся в живых твари окружают орчанку, упал на землю с клинком в черепе. Что удивительно, макаки, взявшие в кольцо мою супругу, нападать не спешили – видимо, ждали сигнала вожака. И девушка воспользовалась этим, кинувшись в атаку.

С легкостью прорвав окружение и уничтожив при этом трех обезьян, она развернулась и принялась рубить оставшихся. Спустя секунду к ней пришел на помощь разделавшийся со своими противниками эльф. Только тогда твари осознали, что остались без командира, и с испуганными криками бросились обратно в лес. Надо сказать, к этому моменту их насчитывалось чуть больше десятка, и уйти удалось не всем. Одну гадину убил Дар, а еще двух прикончила Вика, продемонстрировав великолепную технику метания сабель, и на этом схватка завершилась.

Окинув взглядом место побоища, я мысленно присвистнул. Как мне показалось, обезьяньих трупов было никак не меньше сотни. Похоже, нам повезло нарваться на самую многочисленную стаю в округе или даже (чего там скромничать!) во всем Пограничье. Ведь в справочнике говорилось, что данные твари не сбиваются в группы больше полусотни. А если такое случается, стая непременно делится на две, одной из которых приходится подыскивать новое место для жизни. Возможно, вожак этой оказался чересчур умным и заранее устранял способных устроить раскол конкурентов, а может, поблизости других удобных рощиц не имелось. Как говорится, в тесноте – да не в обиде.

Я почесал щеку, царапины на которой уже успели затянуться, и оглядел себя. Мда, видок еще тот! Одежда большей частью превратилась в лохмотья, настолько сильно заляпанные кровью, что создавалось впечатление, будто я в ней искупался. Печально вздохнув, я решил не заморачиваться, вытер клинки о рукав, с трудом отыскав на нем чистый участок, засунул их в ножны и направился к своему рюкзаку. Места укусов все еще саднили, так что мысль промыть их и посыпать ситом не была лишена смысла.

Лечиться пришлось всем – Дара с Викой тоже покусали, хотя и не так сильно. Орчанке тварь вцепились в руку, а эльфу едва не вырвали из ноги кусок мяса. Пока я снимал шмотки, доставал фляги с водой и целебный порошок, девушка все пыталась узнать, каким образом я умудрился так изгваздаться. Сама-то она, вытерев лицо, выглядела относительно чистой, поэтому имела прекрасный повод для зубоскальства. Величественно проигнорировав подколки супруги, я поинтересовался у нее, имеется ли поблизости что-нибудь типа колодца или ручья, и с огорчением узнал, что до ближайшего родника мы дотопаем только к вечеру. Пришлось после перевязки доставать пахучку, запасы которой после обработки нашей одежды основательно уменьшились.