Эта книга полна пауков - Вонг Дэвид - Страница 92

Я... разговаривал с ним раньше...

Тени приблизились к нам, между ними не осталось никакого промежутка, их холодный разум в сочетании со злым умыслом и способностью к убийству надвигался как абсолютно черная волна, как будто художник, рисующий нашу реальность, опрокинул пузырек чернил. Нам негде было спрятаться, некуда отступить, мы оба прижались к окаменевшей Эми.

— Дэйв... - прошипел Джон, - Дэйв, стреляй. Стреляй в них. Сделай что-нибудь...

Но мой взгляд притянуло к горящим углям глаз Человека-Тени передо мной; между нами что-то происходило. Мы не произносили слов, но мы разговаривали. Мысли мелькали мгновенно, быстрее, чем произносятся слова, как файлы между двумя компьютерами. Но если перевести то, что Человек-Тень сказал мне, в слова, получится следующее.

— Что есть человек? Что ты думаешь о том, что есть человек? Что ты думаешь о том, кто такие мы? Что ты думаешь о вашей связи с нами?

— Вы верите в дух или в душу. Как ты думаешь, что это такое? Он живет в вашей плоти, но только плоть может взаимодействовать с миром, только плоть может говорить, жрать, бороться, трахаться и размножаться, и, в конечном счете, душа обязана повиноваться импульсам плоти. Так не является ли душа пленницей плоти? Бессмертная энергия, заключенная в тюрьму, связанная и порабощенная хитрой, неуклонно гниющей оболочкой из плоти и ее дикими потребностями? Будучи рождены, вы берете в плен душу. И чем больше становится вас, размножающихся и размножающихся с помощью обмена жидкостями, мыча, воняя и корчась, тем большее количество душ вы берете в плен.

Вас трясет в ужасе от идеи паразита, существа, которое против воли может присвоить чувственное взаимодействие с миром, отталкивающего чудовища, заключающего мозг в темницу, существа, которое может командовать руками, ногами и даже самими мыслями, отравляя само существование своими инопланетными желаниями до тех пор, пока отличить мысли человека от мыслей корчащегося монстра, незримо живущего в его теле не становится невозможно. Пока от того, что действительно было тобой, ничего не останется.

Теперь, ты понимаешь.

Для нас человек - паразит.

Каким-то образом я почувствовал их ненависть, огромная, холодная сила, слишком большая и слишком холодная, чтобы я смог оценить ее размах, как люди не способны воспринять кривизну земли, представляя ее плоской. Люди-Тени приблизились. Медленно, очень медленно. Черный поток, ползущий к острову из грязи и травы, диаметром в три метра и постоянно сокращающийся. Пылающие глаза, маленькие булавочные уколы, плавающие маячки на темных, невыразительных лицах.

— Дэйв... сделай это. Дэйв. Давай. - сказал Джон.

— Что давать?

— Сосредоточься! Сфокусируйся на самом мощном из того что ты сможешь представить и спусти курок.

Это было неправильно. Здесь не сработал бы и ядерный взрыв. Не сработал бы огонь. Не сработало бы насилие. Они были сделаны из них. Тени отбрасывает не темнота, а свет...

Человек-Тень - мой Человек-Тень - плыл прямо ко мне, прямо к Эми. Я услышал свой крик: «НЕТ! НЕТ! НЕЕЕЕЕТ!», короткое лающее слово, повторяющееся снова и снова.

Протянутые руки Эми рядом со мной, Человек-Тень тоже был тут, дрейфуя прямо на ее левую руку. У меня внутри все сжалось, я увидел как ее рука распалась и полностью стерлась. Все что осталось - обрубок, ее левая рука исчезла навсегда. Но, нет, это, должно быть, это я перепутал, ее рука всегда заканчивалась культёй, несчастный случай и все такое.

Я поднял мехомат и прицелился им прямо в "грудь" Человека-Тени. Это было у него в груди.

Мой разум был чист.

Я потянулся и схватил Эми за другую застывшую руку и сжал. Я закрыл глаза.

Я должен думать как Эми.

В ту же секунду как я нажал на курок, я представил себе лицо. То же лицо, которое в такой ситуации представят, вероятно, процентов семьдесят пять американцев. Бородатое лицо, которое было, конечно, плодом воображения какого-то давно забытого итальянского живописца, лицо, ни капли не похожее на лицо ближневосточного еврея. Внезапно я вспомнил пару дюжин этих кошмарных шоу для детей, которых меня заставляли смотреть на кассетах приемные родители, в которых в заключительной сцене главный герой, всегда оборачивался в камеру и говорил что-то типа: «Я знаю, как мы решим эту проблему! По-христиански.»

Ну что ж, промывка мозгов сработала. Как только ужас выбил все из моей головы, я вернулся к культовому лицу и все, что я смог вообразить, это тот говенный рисунок Элвис-Иисуса на бархате, который раньше висел у меня на стене, а сейчас насколько я знал все еще лежал в багажнике Кэдди.

Я нажал на курок.

Вспышка белого света оторвалась от устройства в моей руке. Чистый свет, сконденсированный в некую фигуру. Маленькую. Квадратную.

Внезапно оказалось, что перед нами в воздухе парит дурацкая картина.

Картина вращалась преграждая путь орде теней. Глаза на лице Вельветового Иисуса горели белым огнем. Он открыл рот и испустил нечеловеческий рев.

Вельветовый Иисус стоял перед Человеком-Тенью слева от меня. Его глаза выстрелили лазерами.

Человек-Тень взорвался.

Глаза полыхнули огнем снова. Еще один Человек-Тень оставил этот мир. Картина повернулась в воздухе и мы упали в грязь. Лучи белого света полыхнули налево, затем направо, прореживая ряды теней, прошивая темноту ярким светом, который был не менее ужасен, чем тьма, бело-синий свет, который, как я знал, ослепил бы меня если бы я глядел на него слишком долго. Ужасный свет пожирал теней с отвратительно праведной мощью, которая заставила меня их пожалеть. Я внезапно понял, что почувствовали ученые Манхэттенского проекта, когда они в первый раз увидели ядерный взрыв, засвидетельствовавший мощь того, что они выпустили в этот мир, свет, отражение которого от песка было достаточно ярким, чтобы ослепить человека в темных очках. Сила, настолько удивительная, что стала отвратительной.

И затем, остался только один Человек-Тень, мой Человек-Тень, тот что стоял передо мной и уничтожил руку Эми, или сделал так, что она перестала существовать.

Вельветовый Иисус подобрался в Человеку-Тени и закружился позади него. Картина визжала как животное, рот нарисованного Иисуса широко распахнулся. Картина метнулась к Человеку-Тени.

И Вельветовый Иисус откусил ему голову.

Тело Человека-Тени испарилось как облако автомобильного выхлопа.

Потом произошла вспышка, такая яркая, что я не смог прикрыть глаза, чтобы защититься от нее, потому что они были уже закрыты, но свет проник сквозь веки к сетчатке глаза, сжигая все внутри меня. Глухой удар о землю, ударная волна, рябью прошедшая по всей реальности. Картина исчезла. Мехомат взорвался маленькой сверхновой звездой синего света.

Я не знаю, как я очутился на спине, но я лежал, смотрел в тихие, серые облака и пытался мигнуть, чтобы убрать пятна из глаз. Вокруг стояла тишина.

Надо мной возник Джон. Он сказал, «Когда напишут продолжение Библии, эта хреновина определенно должна туда попасть.»

В ушах звенело. Звенели вообще все мои чувства. Перегрузка. Тогда Джон поднял меня на ноги и сказал : «Глянь! Глянь на то лицо.»

Он указывал на одного из оставшихся в живых зараженных работников ОПНИК, я даже не знал что один из них стоял там, когда мир застыл. Он бежал к нам и уже огибал горящий грузовик. Она достиг бы Эми примерно через три секунды, если бы Джон не остановил время Соевым Соусом. Я подошел к зараженному космонавту. Его глаза были похожи на пару фальшфееров, шипящих, потрескивающих и тлеющих белым светом.

Паразиты горели.

Горели все паразиты - по крайней мере те, что находились вокруг нас. Белые, потрескивающие булавочные головки света мерцали на зараженных космонавтах, шипящие звуки поджаривающихся пауков, заполняли сверхъестественную тишину в этом застывшем мире.

Затем огни мигнули, один за другим, шипение плоти постепенно затихло, последний из паразитов вокруг умер. Люди, в которых они жили, не проснутся внезапно здоровыми, - хэппиэнды никогда не случаются в Неназваном. Когда время пойдет, они они распадутся, мертвые. Но они были свободны. И они не были бы угрозой для нас.