Эта книга полна пауков - Вонг Дэвид - Страница 68

Он выглядел здесь настолько неуместно, что походил на голограмму.

— Могу я узнать, по какому поводу собрание? – спросил Маркони.

— Меня приговорили к смерти, но Оуэн согласился дать мне написать записку для Эми, прежде, чем он меня пристрелит.

— Понятно, - кивнул Маркони, - Ты же понимаешь, Дэвид, что другие люди не попадают в такие передряги также часто, как ты? Мне начинает казаться, что дело в некоторых твои поступках.

— Это подождет пятнадцать минут? – спросил он у Оуэна, - Я хотел отвести мистера Вонга на свой этаж. Я думаю, я на краю прорыва в деле обнаружения инфекции, но мне понадобятся его способности еще один последний раз.

Оуэн не ответил.

— Я действительно считаю, что это послужит нашему общему благу, если сработает, - сказал Маркони, - Можешь постоять за моей дверью, если ты считаешь это какой-то уловкой, чтобы помочь ему сбежать, хотя я лично не представляю, какому плану это может послужить. Я также хотел бы дать ему шанс исповедоваться, так что пусть это будет одолжением лично мне, поскольку меня, как бывшего священнослужителя, будет сильно тяготить, если я не предоставлю ему такой возможности.

Оуэн направил ствол вверх и сказал:

— Кому угодно, кроме вас, док…

— Ты знаешь, что я прошу не просто так, - ответил он и обратился ко мне:

— Воспользуешься возможностью посмотреть кое на что, что я хочу тебе показать? И примириться с создателем, с которым скоро встретишься?

3 часа, воздушной бомбардировки

Джон рывком проснулся и обнаружил перед своим лицом дробовик в руках своего злейшего врага – самого себя.

Он заснул в Кадиллаке с ружьем на коленях. Должно быть, во сне он сдвинулся. Стоило ему кашлянуть, как он испарил бы собственный череп. Солнце немилосердно палило через лобовое стекло. Джон моргнул и распахнул водительскую дверь, ощущая потребность отлить. Он едва не упал и не сломал шею – Кадиллак стоял в шести футах над землей. Потом он вспомнил.

Прошлой ночью, после того как он разошелся с зомби-ополчением Неназываемого, он совершил нервную пешую прогулку от дома Дэвида до палатки с буррито лишь для того, чтобы обнаружить, что Каддилака не было там, где он его оставил. В этом случае его единственной надеждой снова найти машину было то, что его эвакуировали еще на той стадии апокалипсиса, когда машина, частично перекрывающая улицу, все еще была в чьем-то списке приоритетных дел. Джон пробежал двенадцать кварталов до штрафстоянки, ожидая, что монстр в любой момент может снести ему башку.

Хорошая новость – не снесли. Еще хорошая новость – Кадиллак был там, и в высоком заборе была прорезана дыра каким-то еще мародером или вандалом несколько дней назад. Плохой новостью было то, что Кадиллак, по всей видимости, был последней эвакуированной машиной, прежде чем город опечатали – он все еще находился на платформе эвакуатора. Платформа была плоской, позволявшей наклонять её целиком, образуя рампу, по которой машину можно закатить и скатить: эту технологию изобрели скорее всего потому, что старомодные буксировочные крюки отрывали слишком много бамперов в процессе эвакуации машин с мест для инвалидов.

Джон вскочил на платформу и распахнул багажник Кадиллака, ожидая обнаружить, что всего украдено. Но по всей видимости даже мародерам, обшарившим двор, понадобился лишь один взгляд на этот ржавый кусок дерьма, чтобы понять, что в баганике не может быть ничего, стоящего усилий по его вскрытию. Надо думать, это было хорошо и для жителей, и для стражей порядка Неназываемого. Внутри они могли бы обнаружить вышеупомянутый дробовик (самодельно доработанный трехствольный обрез), две сотни патронов, забрызганную кровью бензопилу Дэйва, загадочный зеленый ящик, взятый из его же сарая, сумку с его одеждой, бутылку дорогой водки, неумелое изображение Иисуса на черном бархате и чертов огнемет.

Ключи все еще были в эвакуаторе (вообще-то водительская дверь была распахнута с того момента, когда водитель, вопя от ужаса, убежал от толпы или нечестивого ужаса, которые гнались за ним). Джон потратил двадцать минут, пытаясь понять, как опустить платформу, но так и не сумел этого сделать. Пришлось бы или ехать на самом эвакуаторе или идти пешком. Так что в третий раз за десять дней он реквизировал транспортное средство для выполнения задания, пообещав себе вернуть его, когда все кончится. Один раз из двух ему это удалось.

Так Джон и провел ночь, болтаясь по городу на эвакуаторе с Кадиллаком на горбу. Кое-что изменилось за время его отсутствия: люди. Множество людей. С тех пор, как ОПНИК отступили и перестали поддерживать комендантский час, на каждому углу выросли кучки людей, ощетинившихся охотничьими ружьями, дробовиками, револьверами и мачете. Джону это нравилось ровно пять секунд – до тех пор, пока он не увидел глаза этих обездоленных, уставших, замерзших и расстроенных людей, и не понял, что они его прирежут даже за то, если он зевнет как-то похоже на стон.

Перед самым рассветом, Джон миновал карантинную зону, которя выглядела еще более неприступной теперь, когда время больше не стояло на паузе. Прожекторы и военные беспилотники были вооружены и стояли на страже. Ведя машину медленно, чтобы избежать вооруженных групп, слоняющихся по улицам, Джон добрался до лечебницы. Толпа здесь была занята делом. Дюжина ополченцев окружили фургон, припаркованный во дворе. Пикап с дереводробилкой стоял рядом с длинной ямой, выкопанной во дворе. Дробилка работала.

Джон приблизился настолько, насколько мог не выходя из эвакуатора (чего он, блин, не собирался делать) и увидел трупы. Ополченцы вытаскивали их из подвала и выкладывали в ряд на траве. Другая команда подбирала их, один за другим, и скармливала дробилке. Дробилка же, в свою очередь, наполняла яму красной жижей.

Пресвятая Богоро…

В этот момент Джон услышал крик и увидел, как кучка ополченцев приближается со стороны улицы, волоча ругающегося человека, покрытого татуировками. Он бился и выкрикивал оскорбления в адрес своих пленителей, настаивая на своей невиновности и человечности. Пленители представили его ковбою в тесных штанах, который, судя по всему, возглавлял отряд уничтожения зомби. Суд над татуированным мужчиной длился сорок пять секунд, а потом ковбой разнес ему голову двумя выстрелами из дробовика. И он отправился в дробилку.

Джон решительно свалил оттуда.

Он направился так далеко за город, как только мог, не рискуя нарваться на баррикады ОПНИК. Джон припарковал эвакуатор вместе с Кадиллаком на нем прямо в кукурузном поле в миле от стройплощадки водонапорной башни, и между ним и тем местом, где он последний раз говорил с Дэйвом теперь были баррикады ОПНИК. На него накатила сонливость, и он залез в Кадиллак, поскольку решил, что более высокое место даст ему преимущество, если на него нападут во сне.

Джон выпрямился в кресле и поработал затекшими конечностями. Он бросил дробовик на пассажирское сиденье, где тот звякнул о пустую водочную бутылку. Этот доработанный дробовик он купил на одной из оружейных ярмарок, которые часто посещал. Он не был красивым, зато работал: выстрел из трех стволов срубал небольшое дерево. В боковых стволах у него была заряжена двойная порция дроби, а в середине – пуля. Чтобы дать цели достаточный для обдумывания ассортимент снарядов.

Ему нужно было попасть в карантинную зону. И не в качестве пациента. Нужно было попасть туда со средствами разрушения из багажника Кадиллака. Джон представил, как он просто протаранит забор эвакуатором, но потом вспомнил о бетонных баррикадах, установленных для того, чтобы остановить любого, кто попытается это сделать.

Ну, сидение тут ничего не даст. Джон спрыгнул вниз, помочился несколько минут, а потом снова запрыгнул в эвакуатор.

2 часа, 45 минут до воздушной бомбардировки

Маркони отвел меня на второй этаж, а Оуэн шел по пятам. Он попросил Оуэна остаться снаружи импровизированного госпиталя, сказал, что он рискует заразить оставшуюся часть карантинной зоны опасным кишечным гриппом.