Эта книга полна пауков - Вонг Дэвид - Страница 63

— Но как они…

— Ты слышал, что я говорил о диарее?

— О. О боже.

— Да.

— И… Вы просто держите их тут? Вместе с больными? Они же могу превратиться в любой момент.

— Я так не думаю. Пропофол, кажется, останавливает процесс. Еще видишь, мы их привязали к кроватям. Это лучшее, что мы можем сделать в нынешних условиях. Через несколько дней, когда седативные средства подойдут к концу, нам придется принять решение.

— Какое еще решение? Убейте говнюков, доктор. Пока они не сорвались с цепи.

Маркони промолчал.

— Я могу вывести вас из карантинной зоны, - сказал я, - В смысле, прямо сейчас. Мы нашли выход.

— В самом деле?

— Старый тоннель отопления в подвале. ОПНИК – или кто они там – не знали о нем, поскольку он был заложен кирпичом. Идет прямо за пределы периметра. Мы делаем это без лишнего щум, но если вы хотите уйти, пойдемте со мной.

— Чего ради? Где еще я смогу работать вживую с зараженными? Нет, от меня больше всего пользы тут.

— Как знаете.

— И чего вы хотите добиться, если не секрет?

— Э, свободы? Не хочу показаться пессимистом но говорят, что военные списали весь этот кусок земли в потери и готовятся сбросить на него здоровенную бомбу.

— Мы говорили об этом, когда я только приехал. Полагаю, ты не помнишь этого разговора. О моей книге, называется «Вавилонский предел». Что-нибудь говорит?

— Нет. Звучит как будто она о Джейсоне Борне.

— Знаю, времени мало, но я думаю, ты упустил кое-что важно, касающееся этих пациентов. Их привела сюда диарея, не кошмарное внезапное превращение или склонность к насилию. У них не было никаких других симптомов. И начинаю думать, что есть такие, у которых вообще нет симптомов. А значит мы никогда не сможем обнаружить инфекцию, пока не станет слишком поздно. Я думаю, паразиты адаптируются, учатся затаиваться на более долгий срок и более эффективно. А теперь подумай, какова будет всемирная реакция, если эти факты всплывут?

Мой ответ мне не хотелось произносить вслух. Наконец, я произнес:

— Хотите сказать, что если военные действительно хотят уничтожить эту карантинную зону, должен ли я их останавливать?

— Подумай об этом. Подумай, к чьей выгоде будут сброшены бомбы. Подумай, кому будет выгодно, чтобы этого не произошло.

— А может, вы мне просто скажете?

— Для этого я должен знать ответ сам.

По пути вниз я остановился в холле и выглянул через главный вход, чтобы убедиться что мы не вызвали никаких подозрений. Несколько человек все еще стояли в морозной темноте у южной стороны ограды, глядя на небо, словно в ожидании торнадо.

Я Походил вокруг, пока не нашел зеленого – пожилого бородатого мужчину – и спросил, что произошло.

— Кто-то стреляет сигнальными ракетами у лечебницы.

— Сигнальными ракетами? Что это значит?

— Скорее всего – нихрена. Может быть, детишки с оставшимися фейерверками. Но потребовалось целых три минуты для того, чтобы по двору разошелся слух, что может быть, это отряд собирается прорваться через ограждение и освободить нас. И дать всем по Кадиллаку за беспокойство. Почему бы и нет?

— Смотри, смотри, еще одна! – сказал кто-то, - Теперь красная.

Я обернулся как раз вовремя для того, чтобы увидеть опускающийся и умирающий магниевый шар. Толпа перешептывалась.

— Короче, я пошел спать, - сказал я, - Если нас будут спасать, киньте камнем в окно или типа того. И застолбите мне Кадиллак.

Когда я вернулся назад в подвал, в бойлерную набилось двадцать семь чертовых человек, хвост толпы заканчивался в коридоре. Гудящая и перешептывающаяся толпа, которая каким-то образом умудрилась прихватить багаж, несмотря на то, что по прибытии в карантин у них отобрали все вещи. Рюкзаки, пакеты и прочее дерьмо, которое, по их мнению, им понадобится. Люди слонялись туда-сюда и хлопали дверьми, хихикали и задавали вопросы, в общем и целом осуществляя наименее незаметный побег из тюрьмы в истории. Красные спали, по крайней мере, большинство, но требовался ровно один, чтобы обнаружить «паровозик» народу, упирающийся в бойлерную, чтобы поставить крест на всей операции.

ТиДжей был в такой ярости, что казалось у него из задницы вот-вот пойдет дым. Хоуп пыталась его успокоить, стараясь перевести разговор на снабжение.

— А что с наколенниками, а? – просил он, обматывая изолентой крышки двух бутылок, содержащих компоненты «зубного эликсира», - Мы же наверняка успели раздобыть наколенники для двух-трех десятков человек за последние полчаса?

— Нет, но у нас есть изолента, - утешила его Хоуп, - Всем придется снять обувь и примотать её к коленям. Ну как Дорф.

— Как кто?

— В общем, это сработает, хорошо? Мы с Кэти попробовали проползти так по полу от одного конца коридора до другого. Все будет нормально.

— Ну, значит одной из девяти сотен проблем меньше.

— Если по-умному, - продолжил ТиДжей, обращаясь уже ко мне, - То мы бы начала послали одного человека, чтобы проверить, что проход вообще блин сквозной. И что Карлос не ждет на другом конце. Он бы пролез по нему с фонариком и дал бы знать, что все чисто. Чтобы при возникновении проблем нам не пришлось бы разворачивать всю это безумную человеческую сороконожку обратно. Но по-умному мы сделать не можем, потому что тут уже час стоит громадная шумная толпа народу и ждет, пока её обнаружат.

— Все равно это продлится до того момента, пока кто-то не наткнется на тоннель.

— Расист Эд останется, и как только последний человек пройдет, он заложит дыру картонными коробками. Я уже подчистил следы на полу, так что надеюсь этого хватит, чтобы одурачить этого тупорылого Оуэна.

— Выбирай, - сказал ТиДжей, доставая фонарик из кармана, - Один из нас пойдет первым, второй останется и пойдет последним. Ведущий окажется на свободе первым, но он же первым наткнется на неприятности, которые могут нас там поджидать. Последнему будет проще всего выбраться, если все пойдет наперекосяк, однако он же прождет дольше всего, пока отстающие разберутся со своей херней. Думаю, выбор зависит от того, насколько ты оптимист.

— Дело не в этом. Ты в лучшей форме, а нам не нужно, чтобы весь поезд ждал, пока я переведу дыхание. Иди первым.

— И ты видел достаточно фильмов ужасов, чтобы знать, что черный парень никогда не доживает до конца.

— Мы все ценим твою жертву, ТиДжей.

— Пошел ты, - со смехом произнес он.

Я тоже засмеялся.

Он завязал бандану вокруг головы, как Тупак, и засунул под неё над ухом фонарик, чтобы он работал, как шахтерский налобный фонарь. Включив его, ТиДжей пожал мне руку и залез в тоннель.

— Увидимся на той стороне, ТиДжей, - сказал я.

За ним последовала Хоуп. Потом Кори. Началось.

Последующие тридцать мучительных минут беглецы медленно, неуклюже и шумно лезли в рваную дыру в кирпичной стене. Я ходил по бойлерной, призывая людей не шуметь, показывая, как привязывать обувь к коленям и ожидая, что кто-нибудь в красном комбинезоне распахнет дверь бойлерной и спросит, какого черта мы делаем.

Один за одним, люди исчезали в тоннеле. Толпа в бойлерной редела. Чем ближе мы подбирались к черте: «Срань господня, это и правда может сработать», тем туже и туже скручивался мой желудок.

Очень-очень скоро.

В какой-то момент осталось только пятеро. Потом это число сократилось до двух: пожилой женщины, которой, по моему мнению, не стоило связываться с карабканьем по тоннелям (что мне делать, если на полпути она скажет, что ей нужно вернуться?) и смазливый парнишка, похожий на латиноамериканского поп-певца Марка Энтони. Расист Эд стоял на стаже в коридоре, и я должен был постучать в дверь дважды, когда пройдет последний человек. Он выждет две минуты, а потом зайдет в бойлерную и замаскирует тоннель.

Последняя пара ног исчезла в кирпичной дыре, и содержимое бойлерной наконец-то полностью перекочевало в тоннель. Добрался ли ТиДжей до другого конца? Однозначно, то, что мы ничего не услышали, было добрым знаком.