Революційна доба в Україні (1917–1920 роки): логіка пізнання, історичні постаті, ключові епізоди - Солдатенко Валерій Федорович - Страница 164

На самом же деле взлет украинского освободительного движения явился прямым порождением, непосредственным продолжением Февральской революции, стал составляющей всех сфер общественной жизни, начатой свержением самодержавия. Без особого риска ошибиться можно утверждать, что потенции украинского освободительного движения к 1917 году были явно недостаточными, чтобы надеяться на взрыв собственной революции не только в этом, но и в последующие несколько лет. Иными словами, без Февраля перспективы быстрой интенсификации национального движения, революционного сдвига в Украине оставались бы весьма и весьма проблематичными.

Октябрьская революция, свержение Временного правительства, которое не только тормозило внедрение пусть крайне ограниченной автономии Украины и было вряд ли преодолимым препятствием на пути к полноценной национальной государственности, вместе с «Декларацией прав народов России» стали наивесомейшими стимулами для нового подъема украинского движения, для оформления национальной государственности, создания УНР.

Отмеченное вовсе не означает, что события в Украине, их размах не влияли на углубление революционного кризиса в стране в целом и не явились одной из предпосылок победы Октябрьского вооруженного восстания.

Удивительная метаморфоза, случившаяся на нынешнем этапе историографического развития, создала непростую, проблемную ситуацию: воссоздание картины украинского освободительного движения в его абсолютизации оказалось доведенным до совсем неоправданного отрыва от процессов, которые не только породили его самого, стимулировали на различных этапах развития, но и развивались в постоянной органической связи, разных степенях влияния, доминирования, противостояния, противоборства и т. д.

В результате воссоздание временного отрезка отечественной истории, относящегося к 1917–1922 годам, привело к новому варианту неадекватности реальному опыту. Внутренняя логика развития исследований, поиска истины, в конце-концов, научная добросовестность обусловливают попытку сочетания, соединения в научных трудах двух направлений общественного прогресса, которые в исторической практике были неразрывными: социального и национального.

Для правильного, всестороннего и глубокого понимания революционной эпохи, обусловленности процессов и событий, закономерностей их развития, объективной оценки достигнутых неоднозначных результатов, думается, принципиально важно исходить из того, что революционные события в Украине развивались не в изоляции от общероссийских, в первую очередь социальных тенденций, а взаимопереплетались, то сливаясь с ними, то двигаясь параллельными курсами, а то и входя в противоречия, разновекторности, антагонистическую непримиримость. Поэтому, учитывая наличный прогресс в исследовании национально-освободительной революции в Украине, которым в значительной степени уже компенсирован когдашний нигилизм относительно этого феномена, сегодня возможно, и нужно, предпринять попытку воссоздания картины исторического процесса 1917–1922 годов во всей ее полноте, многоплановости и разнообразии. Конечно же, подобный комплексный труд не может быть простым, механическим сведением воедино того, что когда-то было сделано в изучении Февральской и Октябрьской революций на региональном срезе, и того, чем располагаем на данный момент в постижении национально-освободительного движения в его специфическом проявлении — Украинской революции. Априори важно стремиться достижения качественно нового результата, в котором оба главных начала должны «переплавиться», помогая понять сложную детерминированность тех общественных проявлений, постичь которые при иных обстоятельствах нередко очень сложно, порой практически невозможно. Главное же, на этом пути можно надеяться на воссоздание значительно более адекватной картины всего периода 1917–1920 годов, нежели это было ранее.

Точно так же взаимосвязаны распад Австро-Венгрии, ноябрьская (1918 г.) революция в Германии и возвращение в революционное русло процессов, прерванных гетманщиной в 1918 году. Возрождение УНР, возникновение ЗападноУкраинской Народной Республики и попытка объединения в одну целостность двух национально-государственных образований были вызваны к жизни действием далеко не только внутриполитических украинских тенденций.

Таким образом, комплексное изучение периода 1917–1920 годов, как сложной взаимодетерминированной системы революций со всеми их своеобразиями, противоречиями, альтернативными расчетами и стратегиями — настоятельная потребность, диктуемая как жизненной, так и научной логикой, желанием постичь реальную действительность.

Попыткой реализации обозначенных соображений и умовыводов обусловлена разработка проекта, начало которому положил выход первой книги четырехтомника «Украина в революционную эпоху: исторические эссе-хроники», посвященной 1917 году1234 Наряду с национально-освободительными процессами, в тесной увязке с ними, во взаимовлияниях и взаимопереплетениях показаны социальные движения, борьба за советскую власть, за первые социалистические преобразования, которые в Украине не просто имели место, но нередко приобретали такой масштаб и характер, что существенно превосходило аналогичные тенденции в других центрах страны, в том числе и непосредственно в российских губерниях.

Естественно, считая последние направления, слагаемые общественных, революционных процессов предметом специального разговора и возвращаясь собственно к национально-освободительному движению, представляется целесообразным остановиться еще на одном, чрезвычайно важном моменте, получающем нередко искривленное восприятие и толкование.

Речь о векторе самого украинского освободительного движения. Уже этот термин, а тем более понятия Украинской революции считаются олицетворениями, синонимами сепаратизма, однозначно и неизбежно предполагающего центробежные тенденции, удары по единству революционных, демократических сил, территориальной целостности российской государственности, предательством по отношению к российской армии, продолжающей отстаивать интересы родины в империалистической войне и т. п.

При подобном подходе возникает алогичный, однако весьма непросто осознаваемый и даже распознаваемый эффект — умозаключение: если признать Украинскую революцию объективной политической реальностью, это неизбежно трансформирует, исказит всю воссоздаваемую картину эпохи. Одновременное, одномоментное развитие более чем одной революции (хотя бы двух) — нонсенс. Они (или по крайней мере одна из них) не могут взаимодополнять друг друга, обязательно должны прийти к противостоянию, конфликту антагонистического уровня, к военной развязке.

На самом деле подобного рода суждения и оценки очень далеки от фактической стороны дела.

Ориентируясь на интегральный результат исследований национальноосвободительного движения в Украине в 1917–1922 годах, в особенности на серьезные, аргументированные, логичные труды (конечно же, рядом с ними есть и немало коньюнктурных, расходящихся с научными критериями, методами публикаций) можно кратко обозначить основные позиции следующим образом.

С момента осознания необходимости разрешения украинского вопроса, как важнейшей общественной потребности и цели, идеологи, руководители национально-освободительного движения преимущественно были озабочены стремлением найти «золотую середину» в планах достижения желаемых перемен, когда бы не были потеряны, сохранены и даже упрочены преимущества совместного государственного существования украинцев, россиян, белорусов, других наций и, одновременно, гарантированы условия пролонгации украинской, как, впрочем и любой иной национальной самобытности. Это привело к появлению концепций федерализации России. Она должна была стать семьей (союзом) равноправных народов, без ущемления прав в какой-бы то ни было сфере общественной жизни1235.

Идея славянского единства, в первую очередь русского, украинского и белорусского народов стала упрочиваться в головах части участников тайных обществ периода декабристского движения, к примеру — «Товарищества объединенных славян» (Ю. Люблинский, братья А. и П. Борисовы, И. Горбачевский, г. Новоград-Волынский, 1823 г.).