Подноготная любви - Меняйлов Алексей - Страница 205

ЭМОЦИОНАЛЬНО-СТРЕССОВЫЕ (ЭМОЦИОНАЛЬНО-АФФЕКТИВНЫЕ) СПОСОБЫ ЛЕЧЕНИЯ. «Лежи и не вставай!» — было внушено некогда человеку, который в настоящий момент парализован, — он и не встаёт. Приходит другой гипнотизёр, который делает другое внушение: «Не обращай внимания на предыдущий приказ! Встань и ходи!» — и несчастный встаёт и ходит. Несчастный же он потому, что теперь два приказа искажают целостность его энергетического поля. Ходить-то он ходит, но обмен веществ у него нарушен вдвойне, что неминуемо приводит к болезни внутренних органов: почек, печени и т. д. Эти способы используются или в явной форме (целители) или в скрытой (фитотерапия, уринотерапия, мануальная терапия, психоанализ, лечение с помощью плацебо и т. п.).

ЯРКИЙ НЕКРОФИЛ — некрофил, способный подчинить себе и заставить восхищаться собой других некрофилов, во всяком случае, большее количество, чем может подчинить индивид среднестатистический.

Выходные данные

Алексей Меняйлов

КАТАРСИС

Подноготная любви: психоаналитическая эпопея

Смысловое, литературное и техническое редактирование, корректура, ёфикация и вёрстка оригинал-макета — Леонид Беленький

Автор выражает признательность Марине Багдасаровой за участие в вычитывании рукописи

Дизайн обложки — Сергей Степанов (e-mail: [email protected])

notes

Примечания

1

Этим он продемонстрировал свойство людей, даже читая книгу специалиста, подчиняться авторитету анонимному, негласному — неизвестному (конформизм). Действительно, именно так называемое общественное мнение «полагает», что некрофилия — это заболевание, которое проявляется в отклоняющемся поведении только одного рода — в совокуплении с трупами. Однако, прошёл уже не один десяток лет, как психологи, начиная с Мигеля де Унамуно, расширили понятие «некрофилия» до целого комплекса психологических феноменов деструктивной личности вообще. В сущности, можно говорить, что в прежнем значении непосредственной «любви» к трупам этот термин со времён Мигеля де Унамуно не употребляется. Справедливости же ради надо заметить, что в современном смысле термин «некрофилия» ввёл в употребление, как это ни покажется на первый взгляд странным, не Мигель де Унамуно, а товарищ Ленин. (Это исторический факт, что Ленина вдруг начинал «любить» и поклоняться всякий (!), кто оказывался в поле его влияния. Те же, кому повезло, кто рядом с пролетарским вождём не оказывался, чувств первых не понимали. Так ли уж случайно, что именно некрофил Ленин обогатил язык таким словом?) Лучшие же труды по исследованию некрофилии написал Эрих Фромм. В начале своей научной деятельности в школе психоанализа Фромм противопоставлял идеям Фрейда воззрения, основанные на модном в тот период понятии «инстинкт самосохранения». К счастью, каждый будущий психоаналитик, по установленному Фрейдом порядку, сам проходил курс психоаналитического лечения, в результате которого хотя бы отчасти освобождался от неадекватности мышления. Через эту процедуру прошёл и Эрих Фромм, после чего и обогатил человечество исследованиями феномена некрофилии.

2

Цит. по: Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. М.: «Республика», 1994.

3

Кто из поэтов не подмечал, что «красавицы» как-то особенно в семейном отношении неблагополучны, да и дети их часто хронические инвалиды? Понимают это так: уродилась красивая, поэтому несчастлива. Всё есть: поклонение, власть, для самовыражения кроме себя самой ничего не надо. Но ведь можно рассудить и иначе: есть тип некрофилов (актёрского типа), для которых важно, чтобы восхищались именно их внешностью — все и восхищаются. Главный их порок прописан на лице, и именно его оформление (выражение лица, тонус кожи) именуется «красотой». Таким образом, данный индивид — некрофил особого типа, и поэтому все восхищены его внешностью, дружбы в семье нет, дети — уроды. Маска «принюхивания» (брезгливости) — не единственная маска некрофилов. Пример мужчины с постоянно кукольно-сладенько-благообразненьким лицом — патологический садист Сталин. Таким образом, «красавица» красива только для тех, кто позволяет ей себя порабощать.

4

Воля бывает рациональной и иррациональной. Иррациональная воля — это выполнение подсознательных установок и внушений. Рациональная воля — это сила к исполнению осмысленных, адекватных обстоятельствам намерений.

5

Да, учебники бывают толстые, а бывают — нет, но, в любом случае, труд так называемых учёных оплачивает кто-нибудь из императоров (президент Академии наук, царь, финдиректор), или же автор существует на выручку, полученную от продажи книг массовому читателю, но, как бы то ни было, всегда платят авторитарно мыслящие индивиды, и они не потерпят, чтобы их разоблачали. Так что учебники признанных — не способ постижения жизни. Таких же, как Л. Толстой, которых интересуют не деньги, а истина сама по себе, — единицы, и их почти не читают.

6

В угловых скобках приводятся дополнения автора к изданию 2003 г. (Примеч. ред.)

7

Напомним, что биофил (в высоком смысле слова) — это состояние не врождённое, но дарованное Богом в дар любящим Его («рождение свыше»). До этого, конечно, человек мог «наломать дров», обессиливаясь в несчастных браках, и именно освобождение от «железа» предыдущей жизни, постижение закономерностей своих несчастий и помогает обезопасить себя от подобных ошибок в будущем.

8

Елена Уайт (1827—1915) — христианская писательница. Её отличает отчётливое неавторитарное мышление — следствие, среди прочего, образования, полученного вне существующих педагогических иерархий. Её труды опубликованы на десятках языков мира. Доступные русские так называемые переводы её книг не передают красоту стиля и глубину мысли Елены Уайт, подчас даже смысл изменён на противоположный, поэтому советуем читать её в подлиннике.

9

Например, когда Толстой пишет, что выражение лица Долохова в то время, как его, тяжело раненного, везли после проигранной Пьеру дуэли, было восторженным, — это верная деталь; неверно же толкование, что происходило это из-за того, что Долохов вспоминал свою мать. Нет, Долохов был восторжен единственно потому, что находился он между жизнью и смертью, а думать он при этом мог о чём угодно, хоть о Петре Великом.

10

Кстати, так ли уж принципиально отличие секты от государственной религии? Известен следующий анекдот из жизни Толстого. Один православный архиерей стал Льву Николаевичу доказывать, что католическая Церковь — самая массовая и мощная религиозная организация в мире! — есть самая опасная секта, как раз потому, что самая большая. Лев Николаевич понял и с тех пор православную церковь тоже стал называть сектой… Понял ли архиерей? Сомнительно. Ведь он же — архиерей!

11

Дорогой читатель, вы уж сами разбирайтесь, где рационализация, а где правда, где лишнее, где работа с образами, где воспоминания об обидах, а где просто ласка.

12

«Офицерские дочки» — понятие историческое, после падения атеистической веры они повально стали выявлять у себя качества провидиц и экстрасенсов. Случись эти с ними истории на 15 лет позднее, их пришлось бы называть монашками или целительницами. А в другую эпоху — художницами. Или — торгашками.