Ночи нет конца. Остров Медвежий - Маклин Алистер - Страница 84

В пятиграннике размещались жилые помещения, столовая и кухня. В каждом из щупалец звезды были устроены две крохотные спальни. К стенам привинчены масляные радиаторы, но пока не запустили дизель–генератор, пришлось довольствоваться обыкновенными печками. Для освещения использовались патентованные керосиновые лампы Кольмана. Консервы предстояло разогревать самим на керосинке: ведь повар стоит денег, и Отто, естественно, не взял его с собой.

Кроме Джудит Хейнс, все, даже не совсем поправившийся Аллен, работали споро и дружно, правда молча. Хотя никто не был особенно близок с Холлидеем, известие о его исчезновении еще больше омрачило настроение участников съемочной группы, словно бы преследуемой злым роком. Страйкер и Лонни, как обычно не разговаривавшие друг с другом, проверяли, доставлены ли на место припасы, топливо, масло, продовольствие и одежда. Сэнди, почувствовавший себя гораздо лучше на суше, проверял реквизит, Хендрикс — звуковую аппаратуру, Граф — кинокамеры, Эдди — электрооборудование, я — свой скудный инструментарий. К трем часам, когда начало смеркаться, мы убрали в хранилища все свое имущество, распределили между собой комнаты и снесли туда раскладушки и спальные мешки, не оставив ничего из своих вещей на причале.

Зажгли керосинки, предоставив Эдди и «Трем апостолам» возиться с дизель–генератором, затем вернулись на судно: я — потому что мне надо было поговорить со Смитом, остальные — потому что в бараке было темно и холодно, так что даже злополучная «Морнинг роуз» представлялась нам раем, где тепло и уютно. Почти сразу после нашего возвращения произошла целая серия неприятных инцидентов.

В три десять совершенно неожиданно боевая рубка легла на фланец. Чтобы зафиксировать ее в нужном положении, завинтили шесть болтов из двадцати четырех и с помощью рабочей шлюпки стали буксировать это неуклюжее сооружение на участок, где под прямым углом пересекались основной причал и его крыло, ориентированное на север.

В три пятнадцать под управлением штурмана стали спешно убирать с фордека палубный груз. Не желая мешать Смиту и не имея возможности поговорить с ним наедине, я спустился к себе в каюту, извлек из медицинской сумки прямоугольный пакет, обшитый тканью, переложил его в саквояж из шерстяной байки и поднялся наверх.

Это произошло в три двадцать. Еще и четверть палубного груза не была снята на причал, как Смит исчез. Он словно ждал минуты, когда я спущусь вниз, чтобы сбежать. Я попытался выяснить у лебедчика, куда запропастился штурман, но тот был занят и ничего мне толком не сказал. Я заглянул в каюту, на мостик, в штурманскую рубку, в кают–компанию и другие помещения, где мог находиться Смит. Расспросил пассажиров, членов экипажа. Штурмана не было нигде. Никто не знал, ушел ли он на берег или остался на судне: яркий свет палубной люстры, при котором шла разгрузка, оставлял трап в тени.

Исчез и капитан Имри. По правде говоря, я его и не искал, но полагал, что ему следовало бы заняться своими капитанскими обязанностями. Ветер перешел на зюйд–зюйд–вест и при этом крепчал. Судно начало бить о пирс, корпус скрежетал, и звук этот должен был бы привлечь капитана, жаждущего поскорее избавиться от пассажиров и их снаряжения и выйти в открытое море, подальше от беды. Но старик словно сквозь землю провалился.

В три тридцать я сошел на берег и направился к хозяйственным блокам.

Кроме Эдди, который, бранясь на чем свет стоит, пытался завести дизель, и «Трех апостолов», там никого не было. Заметив меня, Эдди вскинул глаза.

— По натуре я не нытик, доктор Марлоу, но этот стервец никак не заводится…

— Вы Смита не видели? Штурмана?

— Минут десять назад видел. Он заглянул, чтобы узнать, как идут дела. Что–нибудь случилось?

— Он с вами разговаривал? Не сказал, куда идет? Что намерен делать?

— Нет, не сказал. — Эдди взглянул на озябшие лица «Трех апостолов», но те молчали. — Постоял несколько минут, держа руки в карманах, посмотрел, чем мы тут занимаемся, задал пару вопросов и был таков.

— Не заметили, куда он направился?

— Нет, — ответил Эдди. «Три апостола» отрицательно мотнули головами. — Что–то стряслось?

— Ничего особенного. Судно должно вот–вот отойти, капитан ищет помощника.

Я покривил душой, поскольку был уверен, что с минуты на минуту должно что–то произойти. Я перестал искать Смита; уж если он не наблюдает за разгрузкой, у него есть на то причины.

В три тридцать пять я вернулся на траулер. На этот раз Имри был на месте. До сих пор я думал, что капитану на все наплевать, но, увидев его при свете палубной люстры, понял, что мог и ошибиться. Он стоял, сжав кулаки, с багровым лицом в белых пятнах и метал огненные взгляды. С похвальным, хотя и грубоватым лаконизмом он повторил то, что успел сообщить уже десятку человек. Сказал, что, дескать, обеспокоен ухудшением погоды — выбор слов был, правда, иным, — что поручил Аллисону запросить у службы погоды в Тунгейме прогноз. Сделать этого Аллисон не сумел: выяснилось, что приемопередатчик разбит вдребезги. Еще час назад, по словам Смита, рация была исправна, поскольку в вахтенном журнале записана последняя метеосводка.

— А теперь и Смита не видно. Куда он к черту подевался?

— Он на берегу, — ответил я.

— На берегу? А вам откуда это известно, черт бы вас побрал? — не очень дружелюбно поинтересовался капитан.

— Я только что из лагеря. Мистер Харботтл, электрик, сообщил, что штурман недавно заходил к нему.

— К нему? Смит должен наблюдать за разгрузкой. Какого черта он там болтается?

— Сам я мистера Смита не видел, — объяснил я терпеливо, — следовательно, не смог этого выяснить.

— А вы какого дьявола туда заходили?

— Вы забываетесь, капитан Имри. Я не обязан перед вами отчитываться. Я просто хотел поговорить с ним, — пока судно не отчалило. Мы с ним подружились, да будет вам известно.

— Ах вот как, подружились! — многозначительно произнес капитан.

Никакого особого значения в его словах не было, просто Имри был не в духе. — Аллисон!

— Слушаю, сэр.

— Найдите боцмана. Поисковую партию на берег. Живо. Я сам вас поведу. — Если раньше можно было сомневаться в том, что капитан озабочен, то сейчас эти сомнения исчезли. Он повернулся ко мне, но, поскольку рядом со мной стояли Отто, Джерран и Гуэн, я не был уверен, что слова Имри относятся ко мне. — Через полчаса отплываем, независимо от того, найдем мы штурмана или нет.

— Разве так можно, капитан? — укоризненно произнес Отто. — А что если он пошел прогуляться и заблудился, видите, какая темнотища.

— А вам не кажется странным, что мистер Смит исчез именно в ту минуту, когда я обнаружил, что приемопередатчик разбит вдребезги, хотя, по его словам, недавно работал?

Отто замолчал, его сменил прирожденный дипломат мистер Гуэн.

— Думаю, мистер Джерран прав, капитан. Вы не вполне справедливы. Я согласен, уничтожение рации — серьезный и тревожный факт, особенно в свете последних таинственных событий. Но вы, полагаю, напрасно считаете, что мистер Смит имеет к этому какое–то отношение. Во–первых, он производит впечатление достаточно умного человека, чтобы столь явным образом компрометировать себя. Во–вторых, зачем ему, штурману, который понимает, сколь важна роль судовой радиостанции, делать такую глупость? В–третьих, если бы он попытался избежать последствий своих действий, как бы удалось ему скрыться на острове Медвежий? Я не хочу упрощать ситуацию, объясняя происшедшее случайностью или внезапной потерей памяти. Я допускаю, что он мог заблудиться. Вы могли бы подождать хотя бы до утра.

Я заметил, как кулаки у капитана разжались, и понял, что если он и не колеблется, то, во всяком случае, задумывается над тем, что сказал ему Гуэн.

Однако Отто свел на нет все то, чего почти достиг Гуэн.

— Разумеется, — произнес он. — Он только пошел прогуляться по острову.

— Что? В такой–то темноте, черт бы ее побрал?

Капитан преувеличивал, но это было простительно. — Аллисон! Окли! Все остальные! Пошли. — Понизив голос на несколько децибел, Имри объявил, обращаясь к нам: