Ночи нет конца. Остров Медвежий - Маклин Алистер - Страница 102

— Нежная привязанность! — Отто допивал стакан, проливая на рубашку. — Любовь и забота! Как бы не так! — Он плеснул себе еще виски и немного успокоился. Когда же заговорил снова, никому бы и в голову не пришло, что всего несколько минут назад он готов был разорвать меня на части. — Возможно, я был недостаточно внимателен к ней. Но это истеричка, настоящая истеричка. Как все актрисы. Боюсь, ваше успокоительное недостаточно эффективно, доктор Марлоу.

— На разных людей лекарство действует по–разному, мистер Джерран. И не всегда предсказуемо.

— Я вас не упрекаю, — раздраженно ответил он. — Забота и внимание. Да–да. Но, по–моему, лучше ей отдохнуть как следует. Может быть, дать ей какое–то иное средство, на этот раз более эффективное? Ведь вреда от этого не будет?

— Нет. Никакого вреда не будет. Она действительно была, как бы вам сказать, несколько взвинчена. Но мисс Хейнс — своенравная особа. Если она откажется…

— Ха! Еще бы не своенравная! Но все равно попробуйте. — Потеряв, по–видимому, к этому вопросу всякий интерес, Отто задумчиво уставился в пол.

При появлении заспанного Юнгбека он без всякого воодушевления поднял глаза и грубо растолкал Люка, схватив его за плечо.

— Вставай, приятель. — Юноша заворочался, протирая слипшиеся веки. Тот еще сторож. — Дежурство окончено. Ложись в постель.

Что–то виновато пробормотав, Люк с трудом поднялся и пошел к себе в комнату.

— Напрасно вы его растолкали, — заметил я. — Все равно ему скоро вставать на работу.

— Времени уже много. Кроме того, — прибавил Отто непоследовательно, — часа через два я их всех подниму. Видимость улучшилась, луна светит. Вполне можно добраться куда мы планировали и, как только достаточно рассветет, начать съемки. — И посмотрев в сторону комнаты своей дочери, переспросил: Так попытаемся?

Я кивнул и вышел из кают–компании. Прошло каких–то десять минут, но за это время лицо Джудит изменилось до неузнаваемости. Бедная женщина постарела лет на десять. В комнате стояла гнетущая тишина. Слезы текли по щекам Джудит. На суровом полотне подушки темнели мокрые пятна. Охваченный жалостью и состраданием, я произнес:

— Вам бы следовало уснуть.

— Зачем? — Она сжала кулаки, костяшки пальцев побелели. — Какое это имеет значение? Ведь все равно придется просыпаться.

— Да, я знаю. — В такой ситуации любые слова прозвучали бы банально. — Но сон принесет вам облегчение, мисс Хейнс.

— Ну хорошо, — сквозь слезы проговорила она. — Пусть это будет долгий сон.

Я был настолько глуп, что послушался ее. Хуже того, пошел в свою комнату и уснул сам.

Спал я больше четырех часов. А когда очнулся, то обнаружил, что в кают–компании почти никого нет. Отто сдержал свое слово и поднял всех ни свет ни заря. Вполне естественно, ни он, ни кто другой не сочли нужным разбудить меня.

Отто и Конрад сидели в кают–компании и пили кофе. Судя по тому, как тепло оба были одеты, я понял, что они собираются уходить. Конрад вежливо поздоровался со мной. Отто промолчал. Затем сообщил, что Граф, Нил Дивайн, Аллен, Сесил и маленькая Мэри, захватив киноаппараты, отправились на снегоходе по дороге Лернера и что они с Конрадом едут за ними следом. Хендрикс и «Три апостола» работают поблизости со своей звукозаписывающей аппаратурой. Час назад Смит и Хейтер отправились в Тунгейм. Оттого что Смит не разбудил меня и ничего не сказал о предстоящем путешествии, я поначалу расстроился. Но по размышлении пришел к выводу, что расстраиваться нет оснований. Такое решение говорило об уверенности Смита в своих силах и, следовательно, о моей уверенности в его силах. Потому–то ему и не понадобилось никаких напутствий. Захватив портативную камеру, Хейсман вместе с Юнгбеком на рабочей шлюпке обследовали побережье. Гуэн предложил им свою помощь вместо отсутствующего Хейтера.

— Как моя дочь, доктор Марлоу? — поднялся, допив кофе, Джерран.

— С ней все будет в порядке, — ответил я, еще не зная, как жестоко я ошибаюсь.

— Мне хотелось бы поговорить с ней перед уходом. — О чем тут еще разговаривать, подумал я, но удержался от комментариев. — У вас нет возражений медицинского характера?

— Медицинского — нет. У меня есть соображения, диктуемые здравым смыслом. Она находится под действием сильного снотворного. Вам ее не разбудить.

— Но ведь…

— Надо подождать самое малое два–три часа. Если вы не хотите следовать моим советам, мистер Джерран, то зачем спрашивать.

— Справедливое замечание. Пусть отдыхает. — Направившись к двери, он остановился. — Какие у вас планы на сегодня, доктор Марлоу?

— Кто останется в бараке, кроме вашей дочери и меня?

Он посмотрел насупясь и произнес:

— Мэри Стюарт. Затем Лонни, Эдди и Сэнди. А что?

— Они спят?

— Насколько мне известно, да. А в чем дело?

— Нужно похоронить Страйкера.

— Да–да, конечно. Страйкер. Совсем забыл, знаете ли. Ну конечно. Может быть, вы сами?

— Хорошо.

— Премного вам обязан. Кошмарное, кошмарное занятие. Еще раз спасибо, доктор Марлоу. — Вразвалку, словно утка, он с решительным видом направился к выходу. — Чарльз, мы опаздываем.

Оба ушли. Я налил себе кофе, но есть ничего не стал, не до еды было.

Отправившись в хозяйственный блок, отыскал лопату. Фирн был не слишком глубок, не больше фута, но земля успела промерзнуть. Чтобы выкопать яму, пришлось провозиться битых полтора часа и как следует вспотеть, что весьма опасно в столь высоких широтах. Убрав лопату, я поспешил в барак, чтобы переодеться. Утро было морозное, и потому долго оставаться на дворе не следовало.

Пять минут спустя я повесил на шею бинокль и неслышно закрыл за собой дверь. Было уже около десяти, но ни Эдди, ни Сэнди, ни Лонни, ни Мэри Стюарт не вышли из своих комнат. С первыми тремя, испытывавшими отвращение к физическому труду, было ясно: своих услуг они предлагать не станут. Что касается Мэри Стюарт, та могла попросить, чтобы я захватил ее с собой, по разным причинам — из любопытства, страсти к исследованиям, потому что ей приказано следить за мной или потому, что в моем обществе она чувствовала себя в большей безопасности, чем у себя в спальне. Как бы там ни было, мне очень не хотелось, чтобы она следила за мной, поскольку я сам решил следить за Хейсманом.

Но для этого следовало прежде отыскать его. Хейсман же как сквозь землю провалился. Насколько мне было известно, в поисках натуры вместе с Юнгбеком и Гуэном он намеревался на лодке–моторке обследовать берег бухты Сор–Хамна.

С той точки, на которой я стоял, лодки было не видно. Предполагая, что моторка могла оказаться под прикрытием какого–либо из мелких островов, усеявших бухту, я направлял бинокль и в их сторону. И понял, что в бухте Хейсмана нет.

Вряд ли он мог взять курс на восток, в открытое море, северную оконечность острова Макель. С севера шли крутые волны с белыми барашками, а Хейсман отнюдь не был похож на бесстрашного морехода, к тому же он помнил слова Смита о том, сколь опасно выходить в море в открытой шлюпке. Скорее всего, решил я, Иоганн отправился в защищенный от ветра залив Эвьебукта.

Туда же последовал и я. Вначале я двигался в юго–западном направлении, держась подальше от высоких скал, окаймлявших побережье, — не потому, что опасался головокружения, а потому, что где–то внизу, у поверхности заливчика, Хендрикс и «Три апостола» записывали или рассчитывали записать на пленку крики гнездившихся здесь, по сведению орнитологов, чаек, кайр и глупышей.

У меня не было причин опасаться звукооператоров, просто я не хотел привлекать к себе чьи–то любопытные взоры.

Подниматься наискосок по ровному, на первый взгляд, склону оказалось не простым занятием. Альпинистских навыков тут не требовалось, да у меня их и не было; важно было другое — обладать способностью вовремя обнаруживать расщелины и ямы, которые на белом снегу не всегда удавалось различить.

Поэтому я довольно часто падал, иногда проваливаясь по самые плечи. Снег был рыхлым, и падения оказались безболезненными, но на то, чтобы выбраться из сугробов, уходило много сил. Если так трудно продвигаться по этой довольно ровной поверхности, подумал я, то каково же Смиту и Хейтеру,. ведь рельеф местности в северной части острова гораздо сложнее.