Дикий Порт - Серегин Олег - Страница 131

– Это какой-то чужой мужик, – грустно сказал Солнце, глядя на себя в зеркало. – Зачем вы его сюда пустили?

– Т-ты его п-побрить не забудь! – стонал Кайман, сползая по стенке и стукая кулаком по колену.

– Я так не играю, – пожаловался Полетаев. – Верните мне мои адекватные волосы.

Света, визжа от восторга, прыгала на диване.

– Ничего, – утешил Этцер. – Зато теперь ты можешь лечь на газон, и тебя никто не увидит.

– Зачем мне ложиться на газон?

– Ну… – предположила Света, – возьмем что-нибудь интересное. Привяжем веревочку. Прохожий наклонился посмотреть, а интересное – убегает. Здорово?

Полетаев вытаращил глаза.

– Чебурашка! – проникновенно сказал он, воззрившись на нее. – Наконец-то я нашел тебя!

– Ииии! – ответила Тихорецкая и прыгнула с дивана прямо ему на руки.

Кайман сидел на полу и ржал.

– А ты кто? – радостно спросила Флейта, пытаясь соорудить из косичек что-то вроде ушей.

– Я второй крокодил, – отрекомендовался Этцер, – Валера.

– Нет, – мстительно сказал Полетаев. – Ты старуха Шапокляк.

– Полетаев, – нежно отвечал соратник. – Ради удовольствия видеть тебя с зелеными волосами я согласен даже на роль старухи Шапокляк.

– Вы о чем? – не выдержав, спросила Лилен.

Она сидела за кофейным столиком в холле двухуровневого суперлюкса, на который Солнце вчера вечером поменял люкс обычный. Причиной тому стало вовсе не желание пошиковать: вместо троих их оказалось семеро, да еще с драконом, а в гостинице не было номеров. Искать другую и переезжать не оставалось времени и сил.

Лилен не могла не задаться вопросом, сколько платят особистам Райского Сада. Особенно учитывая недолгую беседу Солнца с Кайманом, которой она случайно оказалась свидетельницей: Юра предлагал скинуть оплату президентского номера на непредвиденные расходы, Костя морщился и отмахивался, бурча, что наплевать и нечего мелочиться.

Суперлюкс был оформлен в стиле ретро. Из многочисленных разновидностей стиля, насколько Лилен в этом соображала, избрали «первый спутник», то бишь середину двадцатого века. Ошивайся тут Майк, не преминул бы порассказать об аутентичных вещах. Сама Лилен знала только одну, и сунулась недавно под пышный бахромчатый абажур торшера, надеясь увидеть там лампу накаливания. Увы.

Наплевать. Не в лампах счастье. Все равно красота, одно удовольствие погостить.

И еще ценно, что кроме всех мыслимых удобств обитателям суперлюксов предоставляется полная анонимность и вся разрешенная законом защита от средств слежения. После нескольких тихих фраз и определенной доплаты – и неразрешенная тоже.

Мало ли в каких областях добиваются успеха дельцы.

Кайман поглядел на Лилен скошенным глазом и склонил голову к плечу. Вид у него был заговорщицкий – как обычно.

– Есть древний детский мультик, – проговорил он. – Совсем древний. Каждые лет семьдесят его переснимают… последний раз был лет пять назад.

– Семь, – поправил Солнце.

– Не в том суть. Суть в том, что его посмотрел кто-то из нкхва… основы ксенологии помнишь? О нкхварском юморе? То-то же. Бедный мульт задел какие-то самые глубокие струны нкхварского существа. Нкхва были потрясены. До глубины души. И они сделали свою версию.

Лилен попыталась представить, во что амфибии нкхва могут превратить любое произведение человеческого разума.

– Это нельзя описать словами, – мечтательно сказал Кайман. – Это надо видеть.

…с той самой минуты, когда под крышей частного ангара, затерянного на краю территории космопорта среди десятков похожих, безмолвный мрачный азиат передал на руки Солнцу обморочную девочку, семитерране ни слова не сказали о деле. Не только о похищении. Вообще о делах. Даже Чигракова не заикалась; и у Лилен не поворачивался язык.

Только о ерунде, о мультфильмах, о моде, путешествиях и развлечениях, только байки и анекдоты.

Света не просыпалась толком до самого утра. Лишь когда Солнце усадил ее рядом с собой в машине, простонала – тоненько, тихо-тихо, больной ребенок: «Со-о-олнышко… возьми меня на ру-учки…»

На коленях у Полетаева она, свернувшаяся калачиком, умещалась целиком, как зверек.

– Светик мой, – ласково и жутко сказал Солнце, – падлы-суки обидели моего Светика… мы с Крокодилычем их порвем на восемь клиньев.

То, что он мурлыкал, походило больше не на попытки утешить, а на львиный растревоженный рык.

Кайман, непроницаемо-мрачный, гнал как самоубийца.

Единственная минута, когда Лилен снова выгнуло дугой, боль и дрожь прошли тошнотной волной от пресса до пальцев ног и рук, а Дельта зашипел, учуяв неладное, вымотала Синего Птица как марш-бросок по пересеченной. Он еле держался на ногах, засыпал на ходу и даже в ангар не пошел, буркнув, что все уже спел, как призовая канарейка. После чего сварливо добавил, что его ценный организм отказывается терпеть подобное издевательство. При всей к Димочке антипатии Лилен понимала: если б ей в конце становилось так же хреново, она бы тоже склочничала и ругалась. Зная – все равно сделает, что требуется.

Вообще-то капризы – девичье право.

Но на то он и Птиц.

Заполночь Таисия разговаривала с Ией, остальные спали, а Север и Лилен сидели на балконе, в маленькой оранжерее.

– Вот это хуже всего, – уронил Шеверинский, глядя, как вдали полыхает, мечется, взрывается и опадает огромная шоу-голограмма возле Морской сцены. Остекление балкона не пропускало звук, а иначе спать было бы невозможно.

– Что?

Дельта, разочарованный, дремал, вытянувшись из края к краю гостиной. Он надеялся на деятельную помощь. Защиту. Охоту. Но маленькие мягкокожие существа проявили худшие качества своей мягкокожести: встретились лицом к лицу с врагами, обменялись знаками почтения и ушли. Нехорошо.

– Когда ты привязан к корректору.

– Но… – растерянно начала Лилен.

– Хорошо Таисии. Она сама по себе. А когда ты так, реквизит, трамплин… Я-то ладно, я с самого начала в команде, привык. А Костя раньше в одиночку работал. Сам, по своей силе. У него ордена боевые… Одинокий энергетик, – Север усмехнулся, – это почти как суперагент киношный.