Разговор с лошадью. Изучение общения человека и лошади (ЛП) - Блэйк Генри - Страница 32

Самым большим успехом нашего метода приручения я считаю маленькую кобылку по кличке Спитфайер. Впервые я увидел ее на ярмарке в Лланибитер. К ее ногам жался жеребенок, а следующий уже был в животе. Когда ее вывели на ринг, она попыталась сбежать, бросившись прямо в толпу. После всеобщей суматохи ее поймали и привели обратно. Купил ее мой друг. В течение следующего полугода я видел ее всего несколько раз. Но где-то в конце весны мой друг предложил мне поменять одну из моих лошадей на эту кобылу. Он говорил, что ничего не может поделать с этой мерзавкой, даже не смог поймать ее, чтобы отвести на случку и поклялся продать ее на собачьи консервы, если я не заберу кобылу себе. Я поехал взглянуть на предмет нашего разговора. В ту пору ей было 8 лет, очень миниатюрная, темно-гнедая, с хвостом и гривой серебристого цвета. У нее уже дважды или трижды были жеребята, но сейчас, похоже, она стала бесплодной. Мне не приходилось видеть более изможденного пони такого возраста. Мы ударили по рукам, и в шесть вечера я приехал за покупкой. Это была моя ошибка. Если вам нужно перевезти трудную лошадь, никогда не намечайте это мероприятие на вечер. Такие вещи следует делать с утра, когда впереди еще долгий день. Кобылка паслась на ближнем к двору поле с небольшим табунком пони. Четверо людей с палками встали по сторонам узкого прохода к воротам. Мне это не понравилось, но я промолчал, потому что находился на чужой ферме. Люди встали наизготовку и приготовились к развлечению. К счастью, все прошло довольно гладко. Кобыла с шестью другими пони вошла во двор, а потом ее удалось загнать в денник. Она попыталась удрать, перепрыгнув через 6-футовую стену, но получила затрещину и отступила. Позже я выяснил, что она пять раз сбегала, перепрыгнув такую стену. Также она умудрялась перепрыгивать через железные ворота высотой 4 фута 6 дюймов. Я собственными глазами видел, как однажды она перепрыгнула через рельсы, положенные на столбы высотой 3 фута 6 дюймов, позади которых был откос 10 футов глубиной. Мой друг объяснил, что он пытался загнать ее в денник много раз, и только сейчас у него это получилось. Уверен, что это случилось благодаря тому, что всем пони дали возможность спокойно зайти во двор, а не гнали их. И так как Спитфайер никто не трогал, она спокойно последовала за всеми. Никто не подходил к ней ближе, чем на 20 ярдов. И так как весь табун оказался во дворе, у кобылы не было возможности перепрыгнуть ворота. Затем мы перевели пони из

56

большого двора в малый. Им потребовалось полчаса, чтобы пройти расстояние в 50 ярдов, но мы их не торопили, просто слегка направляли в нужное место. Когда весь табун оказался в большой конюшне, мы стали по одной выпускать лошадей. Трижды Спитфайер пыталась пробиться к двери и вырваться наружу. В конце концов, мы с кобылой остались вдвоем в помещении 18 х 14 футов. Настал момент истины: пора было надевать недоуздок. Я взял недоуздок и, войдя в помещение, направился к пленнице. Она ринулась убегать с непостижимой скоростью. Когда она немного успокоилась, я снова попытался приблизиться, что заставило ее снова пуститься наутек. Но спустя какое-то время ее движения стали медленнее, и я смог подойти и дотронуться до нее кончиками пальцев. Передо мной мелькнули передние копыта и зубы. Мне пришлось стукнуть ее по морде, и кобыла отступила в угол. Я был вынужден вернуться в свой угол и начать все сначала. Минут через 20 я снова смог прикоснуться к ней пальцами, и она снова меня атаковала. Я снова стукнул ее по носу, и мы разошлись по своим углам. Так прошло более двух часов, с нулевым результатом: как только мне удавалось дотронуться до кобылы, она атаковала меня, получала по носу, и мы расходились по углам. Уже темнело, и мне следовало поторопиться. Единственное, что мне оставалось, это взять в руки деревянный щит и прижать лошадь к стене. Я почти преуспел, когда Спитфайер взвилась в воздух и перепрыгнула через щит. Пришлось начать все сначала. Минут через 20 мой маневр все же увенчался успехом, и мне удалось положить на кобылу ладонь. Но как только моя ладонь начала скользить вверх по ее шее, она повернулась и оттяпала мне кусок руки. Пришлось отступить. Как только она почувствовала, что может вырваться, то сразу нырнула под щит, приподняла его головой и улизнула. Мы снова оказались в начальной точке. Не переставая тихо и дружелюбно разговаривать, я снова сумел прижать лошадь к стене. На этот раз мне удалось накинуть на нее недоуздок и закрепить его.

Теперь передо мной встала другая проблема: как ее вывести из денника. Но все оказалось гораздо легче, чем я предполагал. Я закрепил на недоуздке вторую веревку и вывел ее из-за щита, открыл дверь денника и позволил кобыле выбежать под навес вслед за мной. Пока она кружила возле меня под навесом, я постепенно укорачивал веревку. Когда я приблизился, она попыталась атаковать меня передними копытами и зубами, но я увернулся и оказался сбоку. Перехватив веревку так, что моя рука плотно легла под подбородком, я встал вплотную сбоку от лошади, и она стала успокаиваться. Мы с ней шагом кружили по периметру, плотно прижавшись друг к другу, и она постепенно становилась все тише и тише. Потом мы без приключений прошли через двор и вошли в трейлер, где я ее и привязал так, чтобы в случае необходимости суметь быстро отвязать. К счастью, она больше не пыталась меня атаковать, потому что здесь ей могло бы повезти больше. Добравшись до дома, я оставил кобылу на ночь в конюшне.

Я считаю необходимым объяснить, что именно мы с кобылой говорили друг другу. Когда она оказалась в деннике, я смог на ней сконцентрироваться и приступить к обычной процедуре: успокоить ее при помощи голоса и ЭСВ. Почувствовав на себе мои пальцы, она атаковала меня, потому что в прошлом, очевидно, с ней плохо обращались, и она считала, что единственный путь избежать нежелательного контакта – это нападение на любого, кто пытается к ней прикоснуться. Итак, она бросилась на меня, говоря: "Назад, назад, назад, или порву на паззлы!". В ответ она получила от меня по носу, что означало: "Если ты будешь так делать, то я сам порву тебя на паззлы". После этого мы расходились по своим углам, чтобы начать все сначала. Теперь о времени. Если бы я все сделал, как следует, то начал бы работать с кобылой утром. Весь процесс мог бы занять часа три-четыре, но я спокойно добился бы того, чтобы положить ладонь ей на плечо, а затем дело дошло бы и до недоуздка. Но я был ограничен световым днем, а оставить лошадь до утра и затем вернуться к ней, было самым неправильным, что только можно придумать. Пришлось использовать другие методы, которые при нормальных обстоятельствах я не использую.

Всю следующую неделю трижды в день я сам давал кобыле корм и воду, чистил ее, шаг за шагом продвигаясь по пути приручения, пока она не начала полностью доверять мне и чувствовать себя в моем присутствии расслабленно. Она больше не пыталась вместо корма употребить части моего тела. Так мы подошли к следующему этапу: я начал пытаться взнуздать эту лошадь. Так как я в первый раз оставил ее в довольно большом помещении, я не стал переставлять ее в другое место, и она была просто привязана в стойле. Как только я ее отвязал, она начала бегать по помещению, так что у меня голова пошла кругом. В конце концов, она снова оказалась в стойле. Дав ей постоять две-три минуты, я стал приближаться, сохраняя полное спокойствие и расслабленность, чтобы иметь возможность воздействовать с помощью ЭСВ, и успокаивая ее голосом. Дотронувшись пальцами до плеча лошади, я стал продвигать руку так, чтобы она легла вокруг шеи кобылы, после чего надел недоуздок. Достигнув

57

такого успеха, я стал выпускать Спитфайер на ночь пастись с другими лошадьми. Каждый раз процесс возвращения в конюшню занимал массу времени. Даже если по внешнему периметру двора стояли люди, она выбирала самого малорослого и перепрыгивала через него, стремясь на волю. Правда, в течение двух месяцев мы достигли значительного прогресса: Спитфайер научилась спокойно заходить в открытые ворота конюшни. Никаких проблем с верховой ездой она не создавала, буквально с первого раза, как я на нее сел. Кобыла легко подчинялась контролю и управлению с помощью ЭСВ, оказалось, что она – прекрасная верховая лошадь и совершенно фантастический прыгун. Правда, она долго не позволяла дотронуться до копыт, и прошло много времени, пока ее удалось подковать без особых трудностей. Я сумел добиться такого результата только потому, что разговаривал с лошадью на понятном ей языке, и помог ей постепенно избавиться от ненависти, которую она испытывала к людям. В конце концов, Спитфайер очень привязалась ко мне.