За порогом волшебства - Сербжинская Ирина - Страница 65

– Поехали. Давай только по пути в гастроном заедем, пирожков купим.

– Пирожков? Это бы хорошо, да времени в обрез… – Сати подумала и решилась: – Ладно, это ж недолго. Может, там с вареньем есть?

Они двинулись по усыпанной листьями дорожке сквера: сисадмин оставил машину в проулке возле здания, в котором размещался городской архив. Когда-то этот нарядный особнячок с балкончиками и коваными фонарями принадлежал крупному ученому-географу, первоисследователю далекого и малоизвестного тогда края. Он завещал городу свою богатую библиотеку с картами и рукописями, открыл на собственные средства несколько школ в окрестных селах и уже собирался было учредить публичную библиотеку, но тут в его планы вмешалась революция. Учреждение библиотеки пришлось отложить, а самому меценату в срочном порядке отбыть за границу, где он вскоре и умер в Париже, в муниципальной больнице Сен-Лазар, куда свозили умирать самых бедных жителей французской столицы.

Благополучно добравшись до Красной линии, Никита завернул в первый попавшийся двор и выключил мотор.

– Тут запаркуемся, – решил он. – А то на Красной линии, чего доброго, менты привяжутся. А денег-то у меня…

– Да ничего, – утешила его Сати, выбираясь из пыльного салона. – Зарплата же на следующей неделе.

– До нее еще дожить надо, до следующей-то недели…

На центральной улице, как всегда, было оживленно и многолюдно. Распугивая ленивых голубей, спешили прохожие, неторопливо брели туристы, прислушиваясь к скороговорке экскурсовода, с гиканьем проносились на скейтах мальчишки. Возле зеркальных витрин дорогих магазинов пенсионерки продавали георгины и астры, выращенные на дачах.

На ступеньках парикмахерского салона «Алмаз» сидел знаменитый городской нищий по прозвищу Марксист. Он снисходительно отвечал на почтительные приветствия курсировавших по Красной линии нарядов милиции и лениво кивал горожанам, которые приводили гостей поглазеть на него, как на местную достопримечательность. Горожане утверждали, что когда-то нищий преподавал в университете марксизма-ленинизма, но проверить этот слух не было никакой возможности: сам Марксист сведений о своем прошлом не подтверждал и не отрицал.

Рядом на ступеньке стояла картонная коробка с мелочью, сам же знаменитый нищий, сосредоточенно сдвинув брови, читал книгу: он не любил тратить на рабочем месте время попусту. «Итальянская новелла эпохи Возрождения», – прочитала Сати на обложке и пренебрежительно фыркнула.

Марксист поднял глаза.

– О, Сати, – произнес он как ни в чем не бывало. – Давно не виделись. Газетки принесла?

Сати вопрос демонстративно проигнорировала, однако Марксиста холодный прием нимало не смутил.

– Что к Дориану не заходишь? Он сегодня работает.

– Не твое дело! – отрезала Сати, бросила на «знаменитость» уничтожающий взгляд через плечо и проследовала мимо.

– Знаешь что… – задумчиво проговорил Никита, оглядываясь на нищего.

– Нет, ну какой же он гад! – сердито говорила Сати, расталкивая спешащих навстречу людей и не слушая сисадмина. – Интриган, вероломный предатель! И еще хватает совести со мной разговаривать после всего, что было! Ведь в прошлый-то раз, помнишь, когда история с Вечным Странником была и мы Тильвуса по всему городу искали? Ведь мы к Марксисту-то приходили, фоторобот показывали! А он? – Сати оглянулась: знаменитый нищий снизошел до беседы с кем-то из прохожих.

– Сказал, что такого знать не знает, а сам побежал да его и предупредил! Совести у него совсем нету! Да и чего ждать от…

Никита ухватил ее за рукав.

– Слышь, Сати, – неуверенно проговорил он.

– Ну чего?

Сисадмин поморгал глазами:

– Кажись, у Марксиста в коробке лежит то, что нам нужно…

Сати в упор уставилась на приятеля:

– Что? Что?!

Никита помялся:

– Я не уверен, конечно… но что-то такое… похожее. Глянуть бы?

Сати посмотрела на него, потом подняла глаза к небу. По осенней лазури плыло крохотное кучевое облачко.

– Почему именно Марксист? – поинтересовалась она у облака, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал кротко и чтобы высшее божество не истолковало вопрос как наезд. – Почему именно этот мерзкий, невыносимый, асоциальный тип?

Сати помолчала немного, не обращая внимания на удивленный взгляд Никиты.

– Не ожидала от тебя такого, Господи, – уныло пробормотала она, повернулась и поплелась обратно.

Знаменитый нищий меж тем закончил разговор и снова углубился в чтение.

Сати постояла, помялась и тяжело вздохнула.

– Э… привет, – проговорила она.

– Приветствую. – Марксист опустил книгу. – А ты сегодня с бойфрендом? – лениво поинтересовался он, разглядывая маячившего за спиной Сати Никиту.

– С каким еще бойфрендом? – Сати оглянулась. – A-a… Это не бойфренд. Это Никита, сисадмин наш. Работаем мы вместе… Да я тебя знакомила как-то.

– Припоминаю. Так ты к Дориану?

Сати бросила быстрый взгляд на коробку, дно которой было покрыто монетами, и сердце ее стукнуло.

– Не совсем, – растерянно проговорила она. Сомнений не было: монета Квенти, тусклая, древняя, со стершимся рисунком, лежала в коробке среди мелочи и мятых купюр. – Так просто, мимо шла…

Знаменитый нищий заложил книгу пальцем и с интересом посмотрел на Сати:

– Шла? А чего ж вернулась?

– Ну… э… Поговорить, пообщаться. Новости рассказать. – Сати кашлянула и снова покосилась в коробку, где лежала старая потертая монета с дыркой, пробитой посредине. – А мы вот, знаешь, в конторе начальство столичное ждем, ну, как говорится, «к вам едет ревизор» и все такое… Думаем, может, офис новый дадут.

– Новый офис – это хорошо, – понимающе проговорил Марксист.

– Ага, вот и мы надеемся… А я вот недавно, понимаешь, репортаж делала с выставки… с выставки этих… как их… нумизматов. Очень, знаешь, интересно…

– Ну вот газетку принесешь, почитаю твой репортаж, – степенно кивнул знаменитый нищий, разглядывая ее прищуренными глазами.

– Принесу, конечно. Я, кстати, тоже решила хобби себе завести, а то прямо стыдно. Все увлекаются чем-то, а я…

Она оглянулась на Никиту, тот поспешно закивал.

– Уже выбрала, чем увлекаться будешь? – поинтересовался Марксист. – Может, поклонников коллекционировать? А то я тебя вчера вроде с другим видел… Высокий такой, светловолосый?

– А, это Костя, – отмахнулась Сати. – Это бывший поклонник. Экс, понимаешь? Экс-бойфренд.

– Понимаю.

– Нет, я чем-то серьезным собираюсь заниматься, солидным. Э… нумизматикой, вот! Сходила вот на выставку – и прямо там и решила.

– Прекрасно, – с насмешкой глядя на Сати, одобрительно проговорил Марксист. – Замечательное хобби.

– Ну да. И я вот подумала – надо же с чего-то начать? – Она заглянула в коробку. – Слушай, будь другом, подари мне вот эту монетку? Она все равно неходовая, зачем она тебе?

Марксист отложил книгу, побренчал деньгами в коробке и выудил странную монету: восьмиугольной формы, пробитую посередине.

– Гм… – задумчиво произнес он, повертев ее в пальцах. – Откуда это она взялась? С утра вроде не было… Турист, что ли, какой бросил? Они тут по Красной линии сегодня шлялись…

– Ну какой турист, какой турист! – Сати изнывала от нетерпения, не отрывая жадных глаз от монеты. – Ну так как, согласен? Это ж дрянь, ничего не стоящая, старая, потертая, к тому же, видишь, дырка пробита? Тебе ее сбыть все равно не удастся, имей в виду. А я ее – в коллекцию! Договорились?

Она потянулась было, но Марксист отвел руку и с хитрецой поглядел на Сати:

– Нумизматика, значит? Ну-ну… И что ж это за монета? Она что, такая ценная?

– Ну какая ценная, какая ценная… да ты сам погляди! – Сати изо всех сил старалась принять самый незаинтересованный вид. – Так, пустячок это. Безделушка!

– Пустячок, оно и видно. – Марксист сдвинул брови и принялся рассматривать монету.

– Ну что ты смотришь, что ты смотришь? Отдай мне и дело с концом! Я тебе за это газетки завтра принесу. А я ее в коллекцию… Все равно она никому не нужна!