Тропою волка - Сербжинская Ирина - Страница 27

— Мы думаем добраться до монастыря сарамитов, — пояснил Сульг. — И там...

— Сульг, сарамиты тебе не помогут, — произнес Фиренц. Тирк насторожился и тревожно глянул на него. — Покажи рану.

Стиснув зубы, Сульг расстегнул одежду. Зловещая синева все дальше растекалась из-под повязки.

— Я знаю, что клинок был отравлен. Вернее, это я так думаю, — поправился он. — И Тиларм тоже. Это так?

— Похоже на то, — задумчиво произнес дракон, разглядывая рану, оставленную мечом. — Яд зачарованного клинка отравляет кровь, меч мстит за своего хозяина.

— Этот агрх, которого я убил, — хозяин клинка? — недоверчиво переспросил Тирк. — Что ж он позволил расправиться с собой?

— Ну, будь он настоящим хозяином, ты бы его не убил. Неизвестно, каким способом заполучил его агрх, да это сейчас и неважно. Меч добился, чтобы агрх-похититель погиб. Меня беспокоит другое: на сколько быстро отравленная кровь разносится по венам. Некоторые зачарованные клинки ядовитее бриллиантовой кобры. Тебя ранили вчера вечером? Именно тогда я почуял, что тебя коснулась чужая магия, опасная и древняя.

Сульг слабо кивнул. Увидев, что Фиренц осматривает рану, от костра подошел Тиларм. За ним, не в силах побороть любопытства, потянулись и остальные.

— Я сделал ему повязку с мазью. Тогда еще я не думал, что клинок отравлен. Это стало ясно потом, когда я увидел, как увеличивается синее пятно, становится почти черным. — Тиларм впервые разговаривал с драконом, и ему приходилось делать усилие, чтобы говорить связно, но постепенно он успокоился, и речь его стала звучать увереннее. — Тогда я сделал питье: листья волчьей фиалки и корень горейника. Нумариит, монах-врачеватель из Сторожевой башни, много рассказывал о лечебных травах и дал нам кое-что из своих запасов, — пояснил он.

— Ты сделал все правильно, — сказал Фиренц, выслушав норлока, и тот вспыхнул от смущения. — Настой немного замедлил распространение зараженной крови. Но полностью уничтожить яд он не в силах. Сарамиты умеют изготовлять неплохие противоядия — если отрава сотворена при помощи человеческих рук. Но яд зачарованных клинков им не под силу, это верная смерть...

Кейси выслушал дракона и озадаченно переглянулся с Азахом, тот пожал плечами. Тирк открыл было рот, но Сульг его опередил.

— Замечательно, — с жаром произнес он. — Хорошо, что ты сказал об этом. Спасибо! Для этого, конечно, стоило прилететь с Восточного рубежа.

Он попытался сфокусировать взгляд на Тирке и поморгал глазами, чтобы окружающий мир перестал наконец качаться из стороны в сторону.

— Тирк, слышишь меня? Когда я умру, похороните меня на Побережье... и не сильно напивайтесь на погребении, понятно?

Тот вытаращил глаза.

— На Побережье?! Ты в своем уме? До него семь дней пути! Ха! Нашел дураков: тащить твой труп на Побережье. Нет. — Он решительно мотнул головой. — Только не туда. Выбери что-нибудь другое.

— На Побережье! — стоял на своем Сульг, чувствуя, как от жара начинает заплетаться язык.

— Да ладно, дотащим мы тебя до Побережья, не волнуйся, — буркнул Тиларм. — Если время будет. Кейси, принеси котелок, он возле костра. Пока этот несчастный еще не помер, надо напоить его отваром монахов.

— Слушай, когда ты помрешь, какая разница, где тебя похоронят, а? Тебе-то уже все равно будет, а нам — лишние хлопоты. — Илам задумался, что-то соображая. — Насчет Побережья... Твердо не обещаем, но...

Но Сульг не слышал: в одну секунду в голове его вихрем проносились тысячи мыслей, и он успевал ловить лишь их обрывки.

— Хорошо, — неожиданно покладисто согласился он. — Тогда в нашем городе, в Доршате. Но только весной, когда начинают цвести акации. Нет красивее места на земле! Фиренц, иногда мне снится, что мы вернулись.

— Я прекрасно знаю, что тебе снится.

— Нужно умирать там, где ты родился, — бессвязно продолжал Сульг: ему было трудно остановиться. Азах глядел на него круглыми глазами. — Весной, когда благоухают акации. Фиренц, скажи, ты часто бывал в Доршате?

— Похоже, ты совсем спятил! — покачал головой Тирк. Он присел на корточки, с сочувствием глядя на приятеля снизу вверх. — Умирать собираешься осенью, а похоронить требуешь весной! И Побережье тебя уже не устраивает?!

Илам озабоченно почесал в затылке.

— Нелегко нам придется, а? — пробубнил он — Тащить его в Доршату... Тьфу, даже думать противно...

— Если мы появимся там, то будет шесть трупов вместо одного... — резонно заметил Кейси и толкнул Азаха в бок, чтобы тот закрыл наконец рот. — Так что если собрались в город, то, пожалуй, без меня.

— По-моему, у него с головой не все в порядке... — пробормотал Тиларм, обломком веточки помешивая дымящийся настой в кружке. — Мелет какую-то чушь...

— Ха! Удивил...

— Ты бывал в Доршате? — не унимался Сульг. — Там что-нибудь изменилось?

Фиренц усмехнулся.

— К Серому Замку пристроили новое крыло, там проходит Совет Шести. Перестроили здание школы, сейчас оружейная находится рядом с конюшнями. Больше ничего не изменилось. А теперь помолчи, не мешай мне. У тебя сильный жар.

Он шагнул ближе и положил ладонь на плечо норлока, туда, где под повязкой горела огнем рана, нанесенная магическим мечом.

Сульг невольно вздрогнул, почувствовав ледяной холод его пальцев. Это было не очень приятно, хотя он помнил, что кровь драконов отличалась от крови других существо не только цветом, но и температурой: она всегда оставалась холодной. Мороз мгновенно продрал до костей, губы застыли, и он не мог вымолвить ни слова: никогда в жизни ему не было так холодно. Едва Сульг подумал об этом, как от руки Фиренца пошло живое тепло. Оно проникало глубоко внутрь, уничтожая яд, который разносила по венам отравленная кровь. Жар все усиливался, дышать становилось труднее. Заплясали перед глазами радужные круги, огонь костра взметнулся к черному небу и рассыпался искрами. Вцепившись здоровой рукой в камень, на котором сидел, Сульг хватал ртом прохладный вечерний воздух. К сердцу прихлынула обжигающая волна, словно он стоял в самом сердце огня. Казалось, еще секунда — и кровь его вскипит. И в это мгновение Фиренц отнял ладонь.

— Все, — произнес он. — В твоей крови больше нет яда. Теперь рана заживет быстро.

Тиларм тут же сунул в руку Сульгу жестяную кружку с дымящимся напитком.

— Тебе надо это выпить, — объявил он тоном, не терпящим возражений. — Быстро!

Сульг принюхался к пару, который валил из кружки. Пахло резко и пряно чем-то совершенно незнакомым.

— Это что за дрянь? — спросил он с опаской.

— А, ерунда, — с готовностью пришел на помощь Илам, хохотнув в кулак. — Если сразу не помрешь, то эта отрава... я хотел сказать, лекарство, здорово тебе поможет. Пей, не бойся!

Тиларм рассерженно сверкнул глазами.

— Не слушай его! Ну, давай же! Его нужно пить горячим. Это отвар корня горейника...

— ... и кроличьего помета... — прибавил Илам вполголоса. — Я сам видел, как он собирал его под стенами монастыря. Своими собственными глазами видел!

Сульг заколебался и вопросительно взглянул на Фиренца.

— Это всего лишь отвар лечебных трав. — Он глянул на Тиларма, тот поспешно кивнул. — Придаст тебе силы и поможет добраться до монастыря. Пей, Сульг!

— Ну, если ты говоришь... — пробормотал тот и сделал глоток. Несмотря на сильный запах, настой был почти безвкусным, словно вода. Горячая жидкость огнем пролилась в пустой желудок, и вновь обжигающая волна накрыла норлока с головой.

— О... — произнес Сульг. Ухватившись за руку Фиренца, он попытался встать — земля медленно качнулась под ногами, пламя костра отъехало куда-то вбок. Издалека донесся взволнованный голос Тиларма:

— Ну как? Чувствуешь что-нибудь? Должно сразу же полегчать!

Кто-то забрал у него из рук кружку.

— Я... а, да... чувствую...

— Чем ты его напоил, лекарь-недоучка? — донеслись до его слуха слова Илама. — Гляди, что с ним делается!

— Заткнись ты, наконец! Сейчас ему должно стать лучше!