Великолепный любовник - Брук Кристина - Страница 49

Вайолет приподнялась и оглянулась на сестру, но только чтобы снова броситься на подушки.

– О, – закинув руку за голову, она вытащила из волос булавки. – Не могу поверить, ты правда готова заставить меня терпеть подобные испытания в течение всего сезона? – пожаловалась она.

– Вайолет, будь благоразумна! – вскрикнула Джорджи раздраженно. – Ты не какая-нибудь деревенская простушка, а наследница. От тебя зависят судьбы многих людей. Тебе следует выйти замуж за человека, разделяющего твои интересы, а также хорошего управляющего твоей землей.

Вайолет прикусила губу.

– Хотела бы я, чтобы папа оставил Кловерли-Мэнор тебе.

– Знаешь, дорогая, – отрезала Джорджи, – я тоже! Но он этого не сделал, и придется жить с тем, что у нас есть.

Она всплеснула руками.

– Вайолет, прислушайся к себе! Можно подумать, тебя обременяет огромное богатство, не говоря уже о красоте и уме. Хотя иногда, моя девочка, я сомневаюсь в наличии последнего.

Джорджи выпалила это с присущей ей горячностью, потом стремглав выскочила из комнаты, впервые подумав, какой испорченной юной леди на самом деле была ее сестра.

Ужин в тот вечер был напряженным, безрадостным. Поток болтовни леди Арден не устранил натянутости между сестрами. Пожилая леди воздержалась от вмешательства в чужие дела.

Джорджи была слишком взволнована и не пыталась искать мира. В этот самый момент Бэкенхем мог воплощать в жизнь планы относительно Пирса. Мысли о будущем муже полностью поглотили ее, и она удалилась к себе раньше обычного. Но это было ошибкой – сон не приходил.

На следующее утро Джорджи проснулась поздно. Она забылась беспокойным сном лишь незадолго до рассвета. Желая отвлечься от тревожных мыслей, Джорджиана отправилась на конную прогулку в одиночестве, проигнорировав требование Бэкенхема всегда брать с собой сопровождающих. Отрывать конюха от его обязанностей ради удовлетворения прихоти – сама мысль об этом ей претила.

Джорджиана скакала по зеленым полям Уинфорда, вдыхала свежий воздух и наслаждалась прекрасными видами, щебетом птиц, успокаивая себя. Подъехав к границе с Кловерли-Мэнор, она остановила лошадь и заговорила с одним из арендаторов.

Люди были так рады ей, что она внезапно осознала, как долго не навещала свое родовое гнездо. Расспрашивая арендаторов об их семьях и фермерских хозяйствах, Джорджи задумалась, сможет ли Вайолет когда-нибудь наладить отношения с этими людьми. Можно ли помочь передать их симпатию и преданность сестре? Возможно, Вайолет должна проявить себя и заслужить их доверие.

Арендаторы были осторожны в своих высказываниях, но на прямой вопрос Джорджи смогла получить ответ. Управляющий Кловерли-Мэнор, назначенный дядей Вайолет, не слишком хорошо справлялся со своими обязанностями. Уставшие от него люди ждали дня свадьбы хозяйки, чтобы управление перешло к достойному мужчине, ее избраннику.

– Я передам сестре ваши слова, мистер Хедж, – сказала Джорджи. – Она обсудит вопрос с попечителями, и мы посмотрим, что можно сделать.

– Да, но мы бы предпочли в роли хозяйки имения вас, мисс Джорджи, если позволите высказать свое мнение.

Мистер Хедж, который всегда относился к ней по-отечески, покачал косматой головой и посмотрел на нее из-под нависших бровей.

– Жаль, что вы и его светлость не…

Он замолчал и закашлялся, получив хороший тумак в бок от своей супруги.

Джорджи засмеялась и наклонилась ближе к паре. Заговорщицким шепотом она произнесла:

– Что касается этого, уважаемый мистер Хедж, вы можете первым в округе пожелать нам счастья. Уже во второй раз, заметьте!

Узнав новость, люди возликовали. Приняв гостеприимный жест фермера и его жены, Джорджи присоединилась к их семейной трапезе. Здесь обедали в полдень, в отличие от жителей Тона, которые считали основным приемом пищи ужин. Когда, в конце концов, Джорджи поднялась из-за стола, она немного осоловела от ощущения тепла и сытости.

Повернув к особняку из красного кирпича, где прошло ее детство, она увидела подъезжающий экипаж с хорошо одетым возничим.

Возможно, прибыл новый арендатор Кловерли-Мэнор, с которым она не была знакома.

Приехав домой, Джорджи задержалась на террасе и поприветствовала леди Арден.

– Где вы были, дитя?

– Везде, – весело прощебетала Джорджи. – Я посетила некоторых наших арендаторов, отобедала с Хеджами.

– Вы не подумали взять с собой Вайолет? – спросила леди Арден. – Девочку нужно вводить в курс дел. Я знаю, твоя мачеха ненавидит деревню, но все эти годы она пренебрегала своими обязанностями по воспитанию Вайолет.

Чувство вины заставило Джорджи порозоветь. Она выскользнула из дома, не предложив прогуляться сестре. Желая сменить тему разговора, она спросила:

– Разве Вайолет не спускалась к завтраку?

– Нет. Юная мисс весь день не покидает своей комнаты под предлогом головной боли.

Леди Арден пристально посмотрела на Джорджи.

– Вчера между вами будто кошка пробежала. Почему вы вдруг стали так холодны друг к другу?

– Так, повздорили из-за глупости. Не о чем беспокоиться, – сказала Джорджи.

Хотелось бы ей, чтобы это было правдой. Как помириться с Вайолет, не отступаясь от своих слов? Больше чем когда-либо Джорджи верила – сейчас Вайолет была обязана защищать интересы имения Кловерли-Мэнор.

– Пойду навещу ее, – сказала Джорджиана, поднимаясь. – Попробую уговорить спуститься к чаю.

Подолгу таить обиду было не в характере Вайолет, поэтому Джорджи была весьма удивлена отсутствием сестры в течение целого дня. К тому времени, как она поскреблась в дверь спальни младшей сестры, было уже три часа пополудни.

Ответа не последовало, и Джорджи тихо позвала:

– Вайолет?

Тишина. Поддавшись порыву, Джорджи повернула ручку и толкнула дверь.

Спальня была пуста, постель застелена.

На покрывале лежала записка, адресованная ей.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Бэкенхем, завидев Лидгейта, входящего в гостиную его номера в Йорк-Отеле в Бате.

Не дожидаясь ответа, Бэкенхем поднял руку и подозвал официанта, раскладывающего приборы для завтрака.

– Будьте добры, накройте и для его светлости.

Лидгейт подождал, пока слуга удалится, и сурово посмотрел на Бэкенхема.

– Не морочь мне голову, Бекс. Ходят слухи, ужасные слухи.

Бэкенхем молча размышлял, выслушать ли всю тираду Лидгейта до конца. Затем указал кузену на кресло:

– Присаживайся, будь любезен.

Сапоги Лидгейта были безбожно запачканы грязью, а волосы растрепаны слишком сильно, чтобы походить на модную прическу.

Бэкенхем поднял брови.

– Полагаю, ты мчался сюда как угорелый, дабы остановить мою женитьбу? Монфор приказал тебе вмешаться?

– Ее здесь нет? – растерялся кузен, озираясь, как будто ожидая увидеть Джорджи, прячущуюся за креслом.

– Нет.

– Ну, это уже кое-что.

Лидгейт бросил шляпу и перчатки на стол и сел. Он кивнул на бокал эля в руке Бэкенхема.

– Плесни и мне немного.

Бэкенхем наполнил бокал кузена элем.

– Премного благодарен, – Лидгейт сделал большой глоток. – Нет, разумеется, я здесь не для того, чтобы помешать твоей женитьбе. Зачем мне это нужно? Я все сказал, решение за тобой.

– Ничто не останавливало тебя от вмешательства в чужие дела раньше, – пробормотал Бэкенхем.

Лидгейт поднял руки ладонями наружу.

– Нет. Я не буду танцевать на твоей свадьбе. Но если ты так решил, не стану тратить время и пытаться тебя отговаривать.

– Я люблю ее, – коротко сказал Бэкенхем.

Обычно он не делился с кузенами такими мыслями, но сейчас ему хотелось рассказать о своих чувствах всем. А Лидгейт не сможет долго держать подобную информацию при себе.

Кузен пристально наблюдал за ним. Улыбка появилась на его лице.

– Ей-богу, – проговорил он тихо, – новость из ряда вон…

Бэкенхем откашлялся и указал ножом в сторону тарелки.

– Бекон весьма неплох.

Лидгейт занялся беконом.