Великолепный любовник - Брук Кристина - Страница 13

Это изрядно его развеселило.

Джорджиана выглядела великолепно. Любой наряд был ей к лицу, казалось, даже мешковина не смогла бы скрыть ее пленительных изгибов. Она так тщательно продумывала свой гардероб, будто не знала, на что способна ее естественная красота.

До того как воспитанием ее и подготовкой к выходу в свет занялась леди Арден, Джорджи больше походила на мальчишку, разъезжая на лошади в старой амазонке и широкополой фетровой шляпе.

Первый лондонский сезон преобразил ее.

– Пойдемте?

Он предложил ей руку, и, немного поколебавшись, она оперлась на нее.

Ее нерешительность удивила его.

От прикосновения ее руки к его локтю по телу пробежал разряд тока. Унимая дрожь, он кивнул на прощание леди Блэк.

Выйдя на улицу, Джорджи расслабилась и засияла.

Он вспомнил, какой она была всегда – не тепличным цветочком, в который ее пытался превратить высший свет Лондона, о нет, Джорджиана Блэк принадлежала дикой природе. Она расцветала только на открытом воздухе, вне зависимости от погоды. Бэкенхем был уверен, что ни Пирс, ни мириады ее обожателей не знали этого.

В том, что он знал ее лучше других, не было ничего удивительного – они жили по соседству долгие годы, несколько лет были обручены.

Бэкенхем бросил монету груму, державшему лошадей под уздцы.

Когда он помог ей сесть в экипаж, Джорджи вопросительно подняла брови.

– Вы без лакея?

Она все еще держала его за руку, глаза смеялись.

– Только сегодня, – ответил граф. Разумеется, он не взял лакея, ведь предстоящий разговор требовал приватности. – Это не мой экипаж. Позаимствовал у кузена.

– Какого? – спросила она, когда он сел рядом.

– Стейна.

Либо она делала вид, что не знает, либо встречалась с Лидгейтом прошлой ночью. От этого предположения у него по спине побежали мурашки. Лидгейт был чертовски любопытен, сообразителен и настойчив. Почуяв интригу, он не успокоится, пока не вынюхает все.

– Ах да, – сказала она. – Припоминаю. Ваш дорогой кузен владеет домом здесь неподалеку?

Он бросил на нее быстрый взгляд. Значит, она решила поиграть.

Но теперь, когда они остались наедине, не обязательно было ходить вокруг да около.

– Ты прекрасно это знаешь, потому что была в его доме вчера.

Джорджи даже не моргнула. Собираясь вывести красотку на чистую воду, он все равно восхищался ее самообладанием.

Она склонила голову набок.

– Ни разу не бывала у лорда Стейна, если мне не изменяет память. Но я действительно слышала о шокирующих приемах в поместье маркиза. Не лучшее место для незамужней дамы. Да и для замужней… И хотя меня мало что останавливает, но подобные мероприятия не в моем вкусе.

Джорджиана замолчала и сложила руки на коленях.

– Маркус, мне любопытно, а…

– Ну же, Джорджи. Ты ведь не станешь играть в эту игру. Ты была там. Я видел тебя. Прикасался к тебе. Целовал тебя. Держал в своих объятиях.

– Уверяю, это была не я. Ты, должно быть, ошибся.

Разве? Ее невозможно спутать ни с кем другим.

Нетерпеливо нахмурившись, он сказал:

– Давай прекратим играть в прятки. Я узнал тебя сразу же, как только вошел в ту спальню.

Его слова заставили ее замолчать. Он посмотрел на Джорджиану и понял, для чего она надела такую шляпу. Когда она наклоняла голову, ему был виден лишь ее подбородок и нижняя губа.

Вчера вечером эти прекрасные губы принадлежали ему безраздельно, как и все остальное. Если бы только он пошел до конца, сейчас между ними была полная ясность. У них не было бы иного выхода, ни времени, ни роскоши тянуть с решением.

Какая сила заставила его оторваться от нее прошлой ночью?

С сожалением Бэкенхем подумал, как обременительна бывает честь.

– Ты ошибаешься, – настаивала Джорджи. – Мне не нравятся эти грязные инсинуации, ты бросаешь тень на мою репутацию, – она изящно всплеснула руками. – Все эти непристойности и разговоры о постели… Ты, должно быть, считаешь меня падшей женщиной, раз осмеливаешься обвинять в таком поведении.

Какая дерзость! Надо отдать ей должное, Джорджи не изменилась.

Он может подыграть ей и забыть об этом инциденте. Другой на его месте ухватился бы за предложенную соломинку.

Но его решение было твердым, Бэкенхем никогда не позволил бы трусости или неопределенности остановить себя.

Он сделает предложение. Она отвергнет его. И все снова будет по-старому, но долг будет исполнен.

Вполголоса Бэкенхем произнес:

– Не притворяйся невинной, Джорджи. Я знаю, это была ты.

Он наблюдал за ней внимательно, жалея, что не может сорвать с нее эту очаровательную шляпку.

Девушка не ответила. Отсутствие реакции само по себе говорило о многом. Бэкенхем ни на йоту не сомневался в своей правоте. Если бы он был не прав, Джорджи уже давно была бы в ярости. Ее темперамент был горячее пламени свечи.

– Как я уже сказала, милорд, вы ошиблись.

Она сделала ударение на последних словах, дабы он понял ее правильно, четко и ясно.

Джорджи просила его понять намек, принять ложь и оставить ее в покое. Черт побери. Он с радостью забыл бы о случившемся, но ее предложение было трусостью. Прими он его, и ему пришлось бы признать себя трусом. Хуже того, она будет считать так же.

Бэкенхем горячо желал, чтобы она облегчила им жизнь и призналась. Но разве иметь дело с Джорджианой Блэк хоть когда-то было легко?

– Не знаю, почему ты упорствуешь, но я должен предупредить – меня не так легко отвлечь от цели.

– Согласна, – заметила Джорджи с ноткой грусти. – Ты очень настойчив. Некоторые назвали бы тебя упрямым. Или даже упертым.

Бэкенхем стиснул зубы.

Она вздохнула и продолжила:

– Прекрасно, в интересах скорейшего завершения этого захватывающего разговора… давай сделаем вид, что я действительно была на приеме маркиза Стейна, в одной с тобой спальне.

Посмеиваясь, она начала обмахиваться рукой в перчатке.

– Боже мой, я вся трепещу от одной мысли…

Его разочарование сменилось гневом.

– Думаешь, это шутка?

– И очень смешная. Тем не менее, – она продолжала, – давай на секундочку предположим, что эта история – не плод твоего воображения. Что тогда?

Насмешливость ее тона спровоцировала его на простой и четкий ответ.

– Очевидно, я должен предложить тебе руку и сердце, – отрезал он. – Для умной женщины сегодня ты удивительно плохо соображаешь.

Наконец Джорджи подняла голову, и он смог разглядеть ее лицо. Она явно пребывала в состоянии глубокого шока.

В первую секунду у нее даже задрожали губы.

Потом девушка рассмеялась.

Откинув голову назад, она хохотала. Громкий, хриплый звук ее голоса заставил его дрожать от жажды мести и желания.

Стараясь держать себя в руках, он полностью сосредоточился на управлении повозкой, пока не проговорил:

– Я так понимаю, твой ответ отрицательный.

Смех закончился долгим вздохом.

– О, мой дорогой лорд Бэкенхем! Ты меня недооцениваешь, если так считаешь.

Джорджи было жаль, что она не могла нарисовать выражение лица Бэкенхема – непонимание, ужас неверия, бессилие.

Она была так разгневана, что нуждалась в короткой передышке.

Вряд ли за последние шесть лет перед Бэкенхемом стояла более неприятная задача, чем снова делать ей предложение. Вся палитра эмоций от муки до отвращения отразилась у него на лице.

Разумеется, она отказалась дать ему короткий резкий отказ, какого требовало предложение, сделанное в столь оскорбительной манере.

Бэкенхем заслужил хороший урок после того унижения, через которое заставил ее пройти.

– Это самое изящное и лестное предложение, которое мне когда-либо делали, милорд, – отметила она. – Я столь глубоко тронута, что едва могу найти слова для ответа.

Бэкенхем встретил ее ясный взгляд, заметил блеск в глазах.

– Я польщен, – сказал он кратко.

– Напротив. Скорее я польщена. Немногие дамы смогли бы похвастаться двумя помолвками с графом.