Игры невидимок - Сербжинская Ирина - Страница 79

– Откуда ты меня знаешь? – Сульг зачерпнул из миски растертый корень зимника и осторожно приложил к ране. Норлок искоса разглядывал собеседника, в первый раз он видел подобное существо, но и то сказать – кто только не водится в Мглистых землях!

– О, – успокаивающе произнес карлик, – слышал о тебе! Такой уж у меня дар – слышать и видеть. Я вижу знак на твоем лице, который скрывает эльфийская магия, вижу невидимый меч за спиной… И даже знаю, кто наложил на него чары.

Он протянул норлоку чистую тряпку:

– Вот, перевяжи руку.

Сульг насторожился.

– Что за дар? – Он осторожно обернул тряпку вокруг руки, морщась от прикосновения ткани к ране. – Ты маг? Откуда ты взялся здесь, в глуши?

– Погоди, я помогу тебе. – Карлик спрыгнул с табурета и. переваливаясь, проковылял к норлоку. – Я… Нет, я не маг.

Сульг недоверчиво покосился на карлика. Тот, заметив взгляд, усмехнулся:

– Чтишь законы гостеприимства? Невежливо подвергать сомнению слова того, кто дал тебе кров… но не веришь мне. Не так ли?

Карлик ловко затянул узелок на повязке.

– Но я сказал правду. У меня всего лишь небольшой дар: слышать и видеть!

Норлок пожал плечами:

– Многие чуяли зачарованный меч, но ты – первый, кто его увидел, потому я и спросил. Что же это за «небольшой дар», который позволяет увидеть то, что сокрыто магией драконов?

Карлик улыбнулся. Он разложил угощение: печеные корни, орехи, семечки, затем снял с очага берестяной туесок, в котором бурлила темная жидкость, и тоже поставил на стол.

– Ну, в нашем роду каждый наделен каким-нибудь даром… – неопределенно проговорил он, осторожно переливая дымящийся настой в глиняную кружку. Резко и пряно запахло травами. – Пей, пока горячее. – Карлик пододвинул кружку гостю. Норлок подозрительно принюхался.

– Это еще что?

Карлик смехнулся:

– Не бойся, не отрава. Если бы я хотел твоей смерти, то просто не подошел бы к обрыву. Думаешь, удалось бы тебе выкарабкаться оттуда самому? Сомневаюсь… Это всего лишь лечебные травы да дикая мята для вкуса и запаха. По могут тебе набраться сил для… ну, для того, зачем ты сюда добрался. Выпей, а после отведаешь моего угощения, правда, оно не слишком изысканно! – Он развел руками.

Сульг поколебался и взял кружку.

– Давно ты здесь живешь? – Он сделал глоток и поморщился.

– С тех пор, как помню себя, – уклончиво ответил карлик.

– Не самое безопасное место ты выбрал. Белдхор, что на меня напал, водится совсем близко. Рядом – Голодные земли, могут забрести ктухи.

Норлок с отвращением покосился на содержимое кружки.

– Или твой дар и от звездочетов защищает?

– Ктухи сюда не заглядывают, – успокоил Сульга карлик. – И дар тут ни при чем. Звездочеты боятся чудовища, суона.

Сульг на миг замер, затем поставил кружку на стол.

– А ты видел его? Встречал суона? Карлик кивнул.

– И остался жив?!

– Как видишь.

Норлок помолчал, собираясь с мыслями, невидяще оглядывая убогую хижину карлика.

– Ты ведь пришел за ним? – спросил карлик. – За этим чудовищем?

Сульг молча кивнул.

– Ты проделал далекий путь.

– Я б не делал его, если б была возможность, – хмуро сказал норлок. Он отодвинул кружку и осторожно согнул руку, прокушенную белдхором: то ли помог зачарованный клинок, то ли лекарство карлика, но боль оказалась вполне терпимой. – Да другого выхода не было.

Он закатал рукав и поправил повязку.

– Расскажи о чудовище. Как он выглядит, этот суон?

Карлик взобрался на камень возле стола – табурет в хижине был только один – и уставился на норлока пристальным взглядом.

– Собираешься его убить?

Тот сердито хмыкнул:

– Думаешь, я добрался сюда из Доршаты для того, чтобы почесать его за ушами?! Конечно, собираюсь! Надеюсь, у этой твари покладистый характер и она не станет возражать, когда ей попытаются вспороть брюхо? – Сульг раскатал рукав. – Слишком многое поставлено на карту… долго объяснять.

Карлик понимающе кивнул. Он спрыгнул с камня и обошел стол.

– Ведь все из-за того, что заключено внутри суона? – предположил он. – Амулет? Тот, что дает защиту от чужой магии?

– Я гляжу, тебе многое известно, – недовольно пробормотал Сульг. -Да, да, я помню, ты уже говорил о своем даре – видеть и слышать! Тем лучше… Если скажешь мне пару слов о суоне – считай, я твой должник. Где оно обитает?

Карлик остановился неподалеку, уставился на норлока снизу вверх блестящими глазами и глядел, казалось, целую вечность.

– Ну? – спросил тот, теряя терпение.

– Сульг, – негромко сказал он, – я и есть это чудовище. Я – суон.

Мгновение норлок сидел неподвижно. Затем пальцы его осторожно двинулись к мечу и легли на рукоять.

– Если это шутка, – негромко проговорил он, – то довольно глупая.

Карлик покачал головой, но Сульг и без того уже видел, что он не шутит. Норлок пристально смотрел на суона, машинально поглаживая лезвие пальцем.

– Как такое может быть? – сказал он наконец. – Легенды твердят о страшном чудовище, о порождении хаоса, а ты? Суон – это всего лишь ты, маленькое существо?

Суон молчал. Он видел, как тепло ушло из глаз норлока и взгляд стал холодным, оценивающим.

– Амулет защиты действительно находится внутри тебя?

Суон кивнул. Норлок молчал, внимательно разглядывая его.

– Ну и. что теперь ты будешь делать, Великий норлок? – нарушил тишину суон. – Убьешь меня?

Сульг прищурил глаза, раздумывая.

– После того, как я вместе с тобой ел?

– А тебе никогда не приходилось убивать тех, с кем ты разделял трапезу?

– Приходилось, – помедлив, признался норлок. – И не один раз.

Он отодвинул меч с тремя алыми камнями в рукояти, по-прежнему не сводя глаз с суона.

– Почему ты сказал мне, кто ты? Ты же мог…

– Потому что моя жизнь подходит к концу, – пояснил карлик. – Суоны всегда чувствуют, когда их жизненный путь заканчивается. Они предвидят судьбу.

Сульг поставил локти на стол, переплел пальцы, опустил на них подбородок и надолго задумался, глядя в огонь очага.

– И что же ты предвидишь, суон-чудовище? – пробор мотал он наконец. – Собственную смерть от меча норлока?

Суон опустил глаза.

– Нет, это какая-то насмешка богов, – негромко проговорил норлок. – Трудно поверить…

Пламя очага постепенно угасало. От снадобья, приготовленного суоном, боль в прокушенной руке утихала, клонило в сон. Сульг откинулся на земляную стену и устало закрыл глаза.

– Лучше бы ты действительно оказался чудовищем, – вздохнул он. – Дай мне время подумать….

Овражник шевельнулся в своем углу, норлок открыл глаза. Гном шумно вздохнул, повозился, удобней устраиваясь на полу, и затих. Наступила тишина, было слышно лишь, как за стенами хижины перекликаются лесные птицы. Овражный гном поколебался, подполз ближе и устроился возле ног хозяина.

Суон долго сидел на камне, глядя на заснувшего норлока. Тот спал тяжелым сном, как спят, наверное, смертельно уставшие люди. Огонь в очаге угасал, лишь время от времени по рдеющим углям перебегало быстрое синее пламя. Суон сполз с камня и проковылял к столу, с трудом передвигая ноги: силы покидали его.

Жизнь заканчивалась, он знал это совершенно точно, и для этого не нужно было бросать в воду пять перьев, вырванных из крыльев кукушки, как это делают люди, пытаясь узнать собственную судьбу, или гадать по внутренностям своих врагов, как принято у ктухов-звездочетов. Амулет, который он носил внутри себя, несколько дней назад стал нагреваться. Вначале ощущалась лишь теплая точка в груди, но чем ближе подходила смерть, тем сильней разгоралось пламя внутри суона. Это был верный знак того, что свиток жизни размотан до конца.

Возле очага карлик споткнулся и прижал руку к груди. Жар опалял горло, становилось трудно дышать. Суон остановился возле стола, разглядывая спящего норлока, овражник, сидевший на полу у ног хозяина, шевельнулся, блеснув настороженными глазами.

Рядом с норлоком, прислоненный к стене, стоял невидимый меч.