Игры невидимок - Сербжинская Ирина - Страница 55

Хи-шам довольно прикрыл глаза; теперь следовало поразмыслить и определить, что именно зачаровал дракон, а после этого растолковать человеческому отродью, каким образом можно забрать у норлока магическое оружие.

Из-под опущенных век юнь-ти бросил быстрый взгляд на Хагона. Понятное дело, недолго жить глупцу после того, как он прикоснется к зачарованному предмету, но сожалеть об этом не стоило.

– Законы гостеприимства нашего народа тебе известны, Сульг, – продолжил Хи-шам беседу. – Спите спокойно этой ночью, а утром Хагон со своими людьми проводит вас до границ земли. Здесь небезопасно, в предгорьях часто видят гоблинов, а у них к норлокам особое отношение. Если они узнают, кто ты, не поможет ни меч, – юнь-ти кивком указал на клинок с алыми камнями, – ни магия твоего спутника.

Сульг мельком глянул на Айши и Тальма, что вели разговор с Хагоном, и склонил голову.

– Спасибо, Хи-шам, – проговорил он. – Надеюсь, будет случай отблагодарить тебя за гостеприимство.

Из кустов вынырнули караульные во главе с чернобородым сарамитом. Вид у него был встревоженный, и Хагон, нахмурившись, поспешил к ним, переваливаясь на ходу.

Отдыхайте, – повторил Хи-шам, поднимаясь. Два других юнь-ти мгновением раньше оказались на ногах и заскользили к караульным.

Какие-то новости, – пробормотал Тальм, глядя вслед змеелюдям.

Сульг отломил кусок лепешки и засунул в рот, слушая Айши, который быстро пересказывал все, что услышал от Хагона.

– Я сказал, что мы пробираемся в Дакен, – негромко проговорил Сульг, когда телохранитель замолчал. – Все знают, что осенью морем туда плыть опасно. Хи-шам ни одному слову, конечно же, не поверил. Юнь-ти, они хитрые, как демоны. Думаю, ни на какое Побережье они не идут и кого-то здесь поджидают. Хи-шам беспокоится, будто опасается чего-то.

– Чего? – тихо спросил Айши.

Сульг пожал плечами:

– Что-то серьезное тут у них затевается. Надо ноги уносить.

– Сбежать? – быстро спросил Тальм. – Можно ночью попробовать. Я видел, куда наших лошадей увели. – Не получится, они с нас глаз не спустят. Просто так не скроешься, юнь-ти выследят любого. Нас пока что не тронут: Хи-шам объявил, что мы гости, значит, сегодня можно спать спокойно. У юнь-ти на своей земле гостей убивать нельзя, закон гостеприимства они чтут. Но шаг за их землю ступи – уже можно.

Сульг пожевал лепешку, отыскал взглядом Хагона и прищурился.

– Юнь-ти в живых нас оставлять не собираются, не зря они Хагона провожатым посылают,– сказал он, взял шарик сыра и кинул в рот. – С ним еще человек пять поедут, не меньше. – Придется избавляться от них, как только отъедем подальше.

– Змеелюди тоже поедут? – тихо спросил Тальм.

– Тебе что, шкура надоела? – цыкнул на него Сульг. – Забудь это слово, пока ты на их земле! Услышат – и законы гостеприимства не помогут! Юнь-ти вряд ли провожать поедут, они грязные дела чужими руками делают… – Он потянулся за лепешкой. – Что-то уж очень близко они от границ Доршаты бродят, вынюхивают, следят. Не нравится мне это. Они всегда с аркабскими магами якшались, может, и сейчас на них работают. Узнать бы, кого они тут поджидают, кто их тут навещает…

Сульг обвел задумчивым взглядом истоптанный лошадьми берег, плетеные хижины, лошадей, привязанных у коновязи, и вдруг прищурил глаза.

– Айши, – позвал он негромко. Телохранитель встрепенулся.

– Ну-ка глянь, кто там в мусорной куче копается? Айши и Тальм одновременно повернули головы.

– Крыса вроде. – В голосе Айши звучало недоумение. – Овражные гномы, – поправил Тальм, зоркими глазами разглядевший, как крошечные лохматые существа сосредоточенно роются в отбросах и мгновенно исчезают при первом же появлении человека.

– Да, гномы-мусорщики. Их называют овражными, на самом деле они, как крысы, живут везде, где есть мусор. Питаются всякой дрянью и в общем-то безобидны, только, говорят, болезни всякие приносят, вроде чесотки да лишаев.

Сульг подождал, пока мимо пройдет кто-то из караульных, и вполголоса продолжил:

– Овражные гномы – самые глупые существа на свете, зато память у них хорошая. Они так устроены, что запоминают все, что видели или слышали, и уже никогда не забывают. Поймаешь ночью одного и сунешь в седельную сумку, ясно? Потрясем его потом, может, что и узнаем…

Телохранитель кивнул.

– Без пальцев не останься, – ехидно прибавил Тальм. – У них зубы – как бритва.

– Приму к сведению, – пробормотал Айши.

– Если это будет что-то важное, хорошо бы дать знать в Доршату… Что там Тирк говорил про амулеты вызова? – неожиданно спросил Сульг. – Как ты связался с ним в Брере?

Айши замялся.

– Говори уж, – усмехнулся Великий норлок. – Начальник тайной стражи сдал тебя с потрохами.

– Амулетов связи нет, – признался Айши. – Мы ведь думали, что возвращаемся в Доршату. Конечно, если б знали…

– Жаль. Ни одной магической штучки?

– Нет.

– Жаль, – повторил Сульг и бросил кусок недоеденной лепешки в миску. – Ну ладно. Спать будем на улице, дежурить – по очереди. Гостеприимство – это хорошо, но с юнь-ти ухо держи востро. Лишнего не сболтните! – Он хотел добавить еще что-то, но замолчал: к ним подходил мальчишка Хели.

Он присел возле Айши и уставился на него круглыми голубыми глазами:

– Слушай, покажи этот фокус с веревками!

К ночи свежий ветерок растащил тучи, черный небосвод заблестел россыпью звезд. Холмы, рощи, темная речушка – все скрыла темнота, лишь вдали на берегу горели караульные костры, от которых по ветру летел запах дыма. Возле коновязи фыркали лошади. Хели все эти звуки и запахи были хорошо знакомы: второй год он ездил с дядькой Хагоном, искал счастья в дальних краях. Весь прошлый год они служили в страже на самой границе Арайны, но потом дядька Хагон сказал, что денег тут не заработать, и вместе с Шелтяком подался прочь от своей земли. И Хели с собой взял. Весной нанялись к юнь-ти. Змеелюдей Хели боялся, но дядька Хагон, человек бывалый, сумел с ними поладить.

Хели лежал у погасшего костра, на ощупь распутывая обрывок тонкой и прочной сыромятной бечевки, который Айши завязал особым узлом. Узел был непростой, и хоть Айши несколько раз показал, как его развязать, Хели все не удавалось запомнить последовательность. Телохранитель норлока знал много чудных фокусов и охотно демонстрировал их мальчишке, даже учил, посмеиваясь, как можно быстро освободить связанные за спиной руки. Xели ходил за Айши по пятам, не сводя с него восторженных глаз.

Он никогда еще не встречал таких интересных людей, и ему было жаль, что норлоки уже завтра уйдут. Но вечером, относя в хижину остатки еды, он услышал, как Хи-шам велел дядьке Хагону «проводить старых друзей», а дядька закусил длинный ус, поглядел на норлоков, сощурившись, и кивнул головой. Значит, можно попробовать утром упросить его, чтоб разрешил поехать вместе с ним, тогда по дороге будет время поболтать с Айши. Дядька Хагон, конечно, согласится, лишь бы Хи-шам был не против…

Вспомнив змеечеловека, мальчишка поежился. Он боялся всех юнь-ти каким-то древним внутренним страхом, но тщательно скрывал это, а Хи-шам внушал ему самый настоящий ужас, словно гадюка, заползшая в человеческое жилище.

Наконец мальчишке удалось-таки на ощупь развязать и снова завязать сложный узел. Хели сунул обрывок веревки в карман свернутой куртки, что служила ему подушкой, заложил руки за голову и принялся смотреть в звездное небо. Завтра с утра он обязательно скажет Айши, что научился развязывать узел! Жаль, что норлоки покидают лагерь так быстро…

Хели прислушивался к храпу людей вокруг погасшего костра и размышлял. Наступала осень, за ней – зима, а весной они с дядькой Хагоном вернутся домой, и у них будут деньги, чтобы купить много хороших вещей для матери и сестренки. Хели представил, как он станет рассказывать о своих приключениях, солидно, сдержанно, как подобает взрослому мужчине. Сестренка обрадуется обновкам, а мать напечет вкусных лепешек с сушеной черемухой…