Бабочка - Шарьер Анри - Страница 88

У Квик-Квика всего одно одноствольное ружье, которое заряжается сверху. Он никогда с ним не расстается. Даже готовя суп, он придерживает одной рукой свое сокровище. Он спит с ним и берет его с собой, выходя из хижины по нужде. Мой нож должен быть всегда наготове, но ведь я должен и спать. Ничего себе напарника я выбрал для побега!

Весь день я не мог ничего взять в рот, но к моменту, когда знакомая песня возвестила о возвращении Квик-Квика, я так ничего и не успел решить. Улыбаясь, Квик-Квик передает мне свою ношу и быстро направляется к хижине. Я иду за ним.

— Хорошие новости, Бабочка, — Шоколад вернулся. Он утверждает, что на лодке можно свободно поместить груз в пятьсот килограммов. Я принес мешковину, из которой мы сделаем основной и дополнительный паруса. Это первая партия. Завтра принесу вторую, а ты пойдешь со мной и скажешь, нравится ли тебе лодка.

Квик-Квик говорит мне все это, не оборачиваясь, и я думаю о том, что он не кажется человеком, собирающимся бросить меня в костер.

— Смотри, одна печь почти совсем погасла. Это, наверно, дождь. Неудивительно, ведь был такой ливень.

Даже не подойдя к ней, он входит в дом. Я не знаю, что сказать и что решить. Притвориться, будто ничего не видел, нельзя. Не может быть, чтобы за весь день я ни разу не подошел к печи, которая находится всего в двадцати пяти метрах от дома.

— Ты дал огню погаснуть?

— Да, я не обратил внимания.

— Не ел?

— Нет, я не был голоден.

— Ты болен?

— Нет.

— Почему же ты не ел суп?

— Садись, Квик-Квик, я хочу поговорить с тобой.

— Подожди, я разведу огонь.

— Нет, я хочу поговорить с тобой до наступления ночи.

— В чем дело?

— Когда рухнула печь, я обнаружил в ней троих людей, которых ты поджариваешь там. Объясни, в чем дело.

— А! То-то ты странно выглядишь! — Он смотрит прямо на меня, нисколько не волнуясь. — Оттого ты был так неспокоен? Я тебя понимаю, это естественно. Мое счастье, что ты не пырнул меня ножом вспину. Бабочка, эти три парня были охотниками на людей. Десять дней назад я продал большое количество угля Шоколаду, и китаец, которого ты здесь видел, помог мне вытащить мешки с острова. Короче, мы оставили немало следов. И тогда явился первый из охотников. Крики зверей подсказали мне, что кто-то разгуливает по зарослям. Я видел парня, а он меня нет. Добраться до него было несложно. Я напал на него сзади. Он умер, так и не увидев, кто его убил. Болото выталкивает утопленников через несколько дней, потому я принес его сюда и положил в печь.

— А двое остальных?

— Это случилось за три дня до твоего прихода. Ночь, была темной и очень тихой, что в зарослях редко случается; с наступлением темноты эти двое появились на краю болота. Один из них покашливал из-за дыма, и именно этот кашель их выдал. Первого я удушил, во второго я выстрелил, когда он вышел из зарослей посмотреть в чем дело. Это все, Бабочка.

— Все на самом деле так и было?

— Да, Бабочка, клянусь тебе.

— Почему ты не бросил их в болото?

— Я же сказал тебе, что болото извергает трупы. Несколько раз в него попадали большие газели, а через неделю они уже плавали на поверхности. Пока хищные птицы полностью не сожрали их, они издавали страшное зловоние. Вот, возьми ружье и успокойся.

У меня большое желание взять оружие, но я беру себя в руки и говорю естественным голосом:

— Нет, Квик-Квик, если я здесь — значит, я чувствую себя в безопасности. Завтра придется вторично сжечь этих людей, так как у меня нет ни малейшего желания, чтобы меня обвинили — пусть даже заочно — в убийстве.

— Да, я их завтра снова сожгу. Но ты будь спокоен. Никто никогда не ступит на этот остров. Невозможно пройти болото, не завязнув в нем.

— А на резиновом плоту?

— Об этом я не думал.

— Если кто-то очень захочет сюда пробраться, то поверь мне, он вполне сможет это сделать на резиновом плоту. Поэтому мы должны оставить это место как можно раньше.

— Хорошо, завтра разведем огонь в печи. Придется сделать две отдушины.

— Спокойной ночи, Квик-Квик.

— Спокойной ночи, Бабочка. И повторяю: спи спокойно, ты можешь на меня положиться.

Я натянул одеяло до подбородка. Зажигаю сигарету.

И засыпаю с мыслью о том, что либо завтра утром проснусь, либо этот китаец — актер посильнее Саши Гитри, и в таком случае мне солнца больше не видать.

Утром я благополучно просыпаюсь и получаю чашку кофе. «Специалист» по массовым убийствам будит меня и говорит «с добрым утром» с такой дружеской улыбкой, будто никакого разговора, между нами вчера не состоялось.

— Выпей кофе, возьми лепешку, она уже с маргарином.

Я ем, пью, а потом умываюсь водой из всегда полной бочки.

— Хочешь помочь мне, Бабочка?

— Да, — отвечаю я, не зная о чем речь.

Мы вытаскиваем наполовину сгоревшие трупы, и я вдруг замечаю, что у них вспороты животы: этот милый китаец рылся там, наверно, в поисках патронов. В самом ли деле это были охотники на людей? Было ли это убийство средством самозащиты или обыкновенным убийством с целью ограбления? Короче, я должен выбросить все мысли об этом из головы. Обложив трупы деревом и известью, мы аккуратно положили их в печь.

— Пошли, Бабочка.

Мы снова «под предводительством» поросенка гуськом пересекаем болото.

После двух часов беспрерывной ходьбы подходим к хижине негра-лесоруба.

— Здравствуй, мосье.

— Здравствуй, Квик-Квик.

— Все в порядке?

— Да, в порядке.

— Покажи лодку моему другу.

Лодка очень прочная и добротная. Я пробую воткнуть в нее свой нож, но он проникает не больше, чем на полсантиметра. Днище тоже в порядке.

— За сколько ты ее продаешь?

— За две с половиной тысячи франков.

— Даю две тысячи.

Сделка состоялась.

— В лодке недостает киля. Заплачу тебе еще пятьсот франков, если сделаешь киль, руль и мачту. Киль и руль должны быть из твердого дерева. Мачта должна быть высотой в три метра и из легкого дерева. Когда все будет готово?

— Через восемь дней.

— Вот две ассигнации по тысяче франков и одна в пятьсот. Разорву их пополам и дам тебе половинки. Остальные — когда мы получим лодку. Береги эти половинки.

— Порядок.

— Я хочу, чтобы в лодке была бочка воды, сигареты, спички и продовольствие для четырех людей на месяц: мука, масло, жир, кофе и сахар. За все это заплачу отдельно. Дашь мне все на берегу реки Коуроу.

— Господин, я не могу проводить тебя до устья реки.

— Я этого и не прошу. Я только сказал, что хочу получить лодку на реке, а не на этом озере.

— Вот мешковина, канат, иголки и нитки для паруса.

Мы с Квик-Квиком возвращаемся к нашему убежищу.

Назавтра я снова один. Вдруг слышу крики. Под прикрытием зарослей подхожу к краю болота и вижу Квик-Квика, который спорит с китайцем-интеллектуалом. Мне кажется, китаец хочет пройти на остров, но Квик-Квик ему не позволяет. У каждого из них кинжал. Ван-Ху сильно взволнован. Только б не убил он Квик-Квика! Я решаю выйти к ним.

— Что случилось, Квик-Квик?

— Я хочу поговорить с тобой, Бабочка! — кричит китаец. — Квик-Квик не дает мне пройти.

Еще десять минут спора по-китайски, и поросенок ведет их на остров. Мы сидим в хижине, перед каждым из нас стоит чашка кофе, и я жду начала разговора.

— Вот, — говорит Квик-Квик, — он хочет присоединиться к нам. Я объясняю ему, что не мне решать, потому что ты платишь и ты всем руководишь. Он мне не верит.

— Бабочка, — говорит китаец, — Квик-Квик должен взять меня с собой.

— Почему?

— Два года назад в драке он отрубил мне руку. Я поклялся, что не буду мстить ему, но с одним условием: он должен всю жизнь содержать меня, во всяком случае — пока я буду этого требовать. Если он отсюда уберется, я его больше не увижу. Потому я и прошу его либо дать тебе бежать одному, либо взять меня с собой.

— Я готов взять тебя. У нас прочная и вместительная лодка, места хватит для всех. Если Квик-Квик согласен, я беру тебя.